Старинные московские усадьбы и особняки – это особый пласт истории и культуры города. Многие усадьбы утрачены: одни из-за естественных причин, ветхости или пожаров, другие – снесены при реконструкции городской инфраструктуры. Сохранившиеся в 20 веке были приспособлены для разных целей. В них разместили посольства и представительства зарубежных государств, творческие союзы и научные институты, разнообразные музеи. Состояние сохранившихся усадеб разное: некоторые сохранились буквально в своем первоначальном виде, другие бережно отреставрированы. Есть и неудачные примеры реставрации. Самый вопиющий пример такой реставрационной безалаберности – палаты Волковых-Юсуповых, о которых я писала почти десять лет назад http://www.peshkompomoskve.ru/palaty_volkovyh_yusupovyh/.
Доступность для посещения усадеб тоже разная. В посольства теоретически можно попасть в дни исторического и культурного наследия; практически эта задача оказывается мало реализуемой. В научные институты, некоторые музеи и дома творческих союзов сейчас довольно часто проводятся экскурсии под эгидой турагентств, специализирующихся на московской тематике. Но самые доступные для посещения, на мой взгляд, особняки, в которых располагаются литературные музеи: особняк Рябушинского (музей Горького) или усадьба Хрущёвых-Селезнёвых (музей Пушкина). Как правило такие музеи открыты не менее пяти дней в неделю, входные билеты не дороги, для школьников и пенсионеров не превышаю трёхсот рублей. Лет десять назад посещение особняка Рябушинского вообще было бесплатным, оплатить надо было только сто рублей за фотосъёмку. Кроме того сотрудницы музея часто с удовольствием рассказывают об истории усадьбы и её архитектурных особенностях.
Вот с такой усадьбой – литературным музеем мы и познакомимся сегодня. Это усадьба Лопухина-Станицкой на Пречистенке, в которой сейчас расположен литературный музей Льва Толстого.
Главный усадебный дом был построен в период с 1817 по 1822 год для гвардии поручика Абрама Васильевича Лопухина, который был прямым потомком Фёдора (Иллариона) Абрамовича Лопухина – отца первой супруги Петра I Евдокии. Абрам Васильевич не слишком преуспел на военном поприще, зато широко был известен в своё время как литератор: переводчик и поэт.
Для строительства дома Лопухин приглашает известного московского архитектора Афанасия Григорьевича Григорьева. Родился будущий архитектор в семье крепостных, обучался строительным ремёслам в семейной фирме Джованни Жилярди, в возрасте 22 лет смог выкупить личную свободу. Во время обучения Григорьев подружился с сыном Джованни – Доменико, с которым плодотворно работал над восстановлением сгоревших зданий и строительством новых в послепожарной Москве вплоть до отъезда Доменико из России в 1832 году. Были у Григорьева и собственные реализованные проекты. Один из них – особняк Лопухина, хотя есть предположения, что в разработке проекта своего дома принимал участие сам Лопухин.
В результате сейчас мы можем видеть классический образец московского ампира. Это одноэтажный с антресолями деревянный оштукатуренный дом, размещенный на низком белокаменном цоколе по красной линии Пречистенки. Дом украшен ионическим портиком и характерной для ампира лепниной с античными сюжетами.
В 19 веке в элементах лепнины было принято отражать род деятельности владельца дома. Для военных это были знамёна и прочие военные атрибуты, для гражданских – колосья, фрукты, лавровые и дубовые венки, мольберты, лиры и даже современные на ту пору музыкальные инструменты. В лепнине особняка Лопухина в изобилии присутствуют лиры, цветочные венки, ангелы и рога изобилия, что должно было свидетельствовать о благополучии и процветании семейства и литературной деятельности владельца.
Стены дома отделаны рустом, окна – замковыми камнями. Со стороны двора хорошо виден антресольный этаж. Это распространённая практика для дворянских домов в 19 веке: парадный фасад, за которым располагалась парадная анфилада из помещений с высокими потолками, был одноэтажным, а с тыльной стороны дома располагался ещё один этаж, антресольный. Высота помещений там была значительно ниже, и, обычно, там находились жилые помещения: спальни, детские, комнаты гувернанток.
Абрам Васильевич Лопухин скончался в 1835 году, а усадьба перешла во владение его наследников, которые продали усадьбу в 1894 году Екатерине Ивановне Станицкой, урождённой Вадковской. Эта дама была дочерью дочь бронницкого помещика, подполковника Ивана Яковлевича Вадковского и женой статского советника Сергея Евстафьевича Станицкого. Вот, пожалуй, и вся информация о Станицких, которую мне удалось отыскать.
Станицкие пригласили для перестройки усадьбы маститого архитектора, реставратора и педагога Сергея Устиновича Соловьёва. Соловьёв успешно окончил курс общеобразовательных дисциплин МУЖВЗ, а затем архитектурное отделение училища с Малой серебряной медалью, что давало звание неклассного художника архитектуры с правом на производство строительных работ. Окончив позже курс Петербургской академии художеств с несколькими золотыми медалями за разработанные проекты, он получил звание классного художника архитектуры первой степени.
Как архитектор Соловьёв сформировался в эпоху историзма, в частности многие его проекты выполнены в русском стиле, как, например, больница и богадельня имени Медведниковых, ныне больница святителя Алексия на Ленинском проспекте. Но пенсионерское путешествие по Италии научило Сергея Устиновича ценить классические формы. Поэтому Соловьёв бережно отнёсся к переделке ампирного особняка. Он сохранил первоначальную планировку и немного подчеркнул детали, созданные Афанасием Григорьевым: портик был декорирован ионическими капителями (информации о том, какими они были у Григорьева я не нашла), а в парадных комнатах появились колонны из искусственного мрамор и изящные лепные карнизы. А вот хозяйственные постройки во дворе были перестроены кардинально. В результате появился флигель, который Станицкие планировали сдавать в наём.
В 1897 году Станицкие заказали постройку ещё одного флигеля для сдачи в наём, на этот раз Анатолию Александровичу Остроградскому. Квартиры-коммуналки просуществовали в нём до 1970-ых годов.
В 1911 году овдовевшая Екатерина Ивановна продала владение городскому голове, гласному городской думы и губернского земского собрания Михаилу Васильевичу Челнокову. В 1918 году все строения усадьбы были национализированы, квартиры в флигелях превратились в коммуналки, а главный дом некоторое время пустовал. В 1920 году последний секретарь Льва Толстого и хранитель музея Толстого на Поварской Валентин Фёдорович Булгаков выступил с предложением открыть литературный музей. Для этого прекрасно подходила усадьба на Пречистенке. Правда по воспоминаниям Булгакова, здание было разорено и запущено, мебель отсутствовала. Сохранились только люстры в некоторых помещениях, расписные потолки и лепные карнизы – короче, всё то, до чего было трудно дотянуться.
Главный усадебный дом и флигель быстро привели в порядок, и уже 20 ноября 1920 года, в 10-летнюю годовщину смерти Льва Толстого, музей был открыт. В 1970-ые годы после расселения коммуналок музею отошёл и флигель Остроградского. Кстати, Лев Толстой состоял в родстве с семейством Лопухиных, но в усадьбе на Пречистенке ни разу не был.
А теперь войдём внутрь здания, познакомимся с интерьерами, которым, в основном, более двухсот лет.
Вход в здание расположен сбоку, т. к. разместить его по главному фасаду не представлялось возможным. Войдя, мы сразу попадаем в небольшой квадратный вестибюль. И хотя вестибюль квадратный, благодаря росписи потолка в технике гризайль создаётся впечатление, что мы находимся в круглой ротонде со сферическим потолком.
Росписи потолка изобилуют символами: дубовые гирлянды и гордые орлы, опирающиеся на секиры, напоминают о военном поприще Абрама Васильевича Лопухина, а совы с раскрытыми крыльями на «куполе» - о его мудрости и удачливости.
Парадная анфилада, включающая гостиные комнаты, бальную залу и парадную спальню-будуар, размещена вдоль главного фасада.
Первая комната в парадной анфиладе – аванзал. Фактически это было проходное помещение, где гости приводили себя в порядок и где хозяин дома мог встречать особо важных гостей. Здесь, как и в других комнатах сохранились потолочные росписи, правда достаточно скромные по сравнению с другими помещениям. Экспозиция музея в этой комнате посвящена предкам Льва Николаевича.
Далее мы попадаем в гостиную с великолепным расписным потолком. Сейчас она превращена в зал, где иногда проводятся лекции и камерные концерты.
Далее в анфиладе следует малая гостиная с колоннами из искусственного мрамора, появившиеся при переделке дома Соловьёвым. У окна можно было обустроить рабочее пространство, а в ограниченной колоннами нише – место для отдыха, превратив гостиную в кабинет.
По поводу предназначения следующей комнаты парадной анфилады мнения сотрудниц музея, которые фактически провели для меня экскурсию по особняку, разошлись. Варианта два – либо это бальная зала, либо парадная столовая. Думаю, что истина находится посередине: в зависимости от обстоятельств её использовали и так, и этак.
В комнате есть голландская печь и камин, отделанные кафельной плиткой и яркая потолочная роспись с букетами садовых цветов и тропическими бабочками. Лепной фриз по периметру комнаты появился, как и колонны, при переделке дома Соловьёвым.
Последняя комната парадной анфилады – традиционно парадная спальня или будуар, выполнявшая функцию дамской гостиной. Здесь во время переделки также появились коринфские колонны из искусственного мрамора, отделившие от общего пространства, уютный уголок с голландской печью. В этой комнате необыкновенно богато расписан потолок: яркие садовые цветы, разнообразные античные вазы, лебеди и другие птицы, амурчики-путти.
Касаемо люстр, которые сохранились в особняке с 19 века, мнение сотрудниц музея тоже разошлись. Но честно говоря, это неважно, потому что все люстры в парадных комнатах соответствуют стилю эпохи.
Во всех перечисленных помещениях располагается постоянная экспозиция музея, рассказывающая о литературном творчестве Толстого.
Параллельно парадной анфиладе в таких особняках обычно идёт коридор, который отделяет от анфилады небольшие подсобные помещения: буфетную, комнаты горничных, камердинеров и т. п. А над ними располагается жилой антресольный этаж. Туда ведёт сохранившаяся лестница.
В коридоре и подсобных помещениях сейчас устраивают временные выставки.
Во дворе усадьбы-музея установлен памятник Толстому работы С. Д. Меркурова.
В ноябре 1910 года Сергей Дмитриевич Меркуров снял посмертную маску с лица Льва Толстого. После этого он занялся созданием памятника писателю. Этот памятник заказал московский меценат Николай Александрович Шахов. В 1913 году скульптура, высеченная из гранита, была готова. С установкой памятника возникли проблемы: городская дума не дала добро на установку памятника на Миусской площади, т. к. неподалёку строился новый собор, а Толстой был отлучён от церкви. До 1928 года скульптура оставалась в мастерской Меркурова, а потом её установили в сквере Девичьего Поля.
В 1972 году скульптуру на Девичьем Поле заменили на памятник работы скульптора Алексея Михайловича Портянко, а работу Меркурова разместили во дворе музея Толстого.
Ещё больше фотографий усадьбы здесь http://www.peshkompomoskve.ru/lopukhin-stanitskaya_manor/