Он открыл книгу и погрузился в её страницы без остатка. Комната наполнилась мягким светом настольной лампы, часы тикали размеренно и спокойно. Было поздно, глаза начали тяжелеть... И вот уже строки книги превратились в неясные узоры перед глазами. Последняя мысль мелькнула сквозь сознание – "Просто вздремну минутку..."
Но когда Николай очнулся, всё изменилось. Он лежал неподвижно на кровати, будто окаменел. Его сердце билось ровно, дыхание было спокойным, но почему-то ощущение реальности стало размытым, далёким. Вдруг Николай почувствовал странное покалывание по всему телу — словно невидимые нити крепко связывали его мышцы, лишив возможности двигаться.
Открыв глаза, он испытал настоящий шок. На кровати, под тёплым пледом, лежало его собственное тело. Оно выглядело мирно спящим, глубоко дышащим. А сам Николай парил где-то рядом, глядя на себя со стороны. Странная лёгкость переполняла его душу; ему казалось, что сейчас стоит лишь захотеть — и можно пройти через стену, взлететь вверх, отправиться куда угодно...
Однако стоило только протянуть руку к двери, чтобы убедиться в своих силах, как реальность показала свою жестокую правду. Невидимая преграда остановила Николая. Все попытки толкнуть ручку двери оказались тщетными. Не чувствуя боли, страха или даже голода, он понял, что каким-то образом оказался заперт внутри собственного дома вместе со своим собственным бессознательным телом. Все попытки открыть дверь или, даже пройти сквозь стены остались безуспешными. Его не физическое тело было бесполезным и не могло ничего совершено.
Время потеряло всякий смысл. Бесчисленные дни сменялись долгими ночами, растягиваясь в бесконечность. Солнце поднималось над крышами, пробиваясь сквозь пыльные стекла окон, а потом снова погружалось за горизонт, окрашивая пространство багровым цветом. Звуки улицы проникали в помещение, превращаясь в неразборчивый гул голосов, шаги прохожих, лай собак.
Каждый новый восход солнца вносил неизменную последовательность: день начинался и заканчивался так же, как и все предыдущие. Люди за окном занимались своими делами, весело разговаривали, спешили по делам, отдыхали в сквериках, гуляли по улицам. Николай видел, как день сменяет ночь , а ночь сменяет день. Облака плыли над городом будто символизируя постоянную смену состояний жизни, к которой он больше не принадлежал.
Его единственным спутником были собственные мысли. Они плескались волнами тревоги и одиночества, пугая собственной бесконечностью. Он вспоминал подробности своей прежней жизни: друзей, учебу, путешествия, праздники. Теперь всё это казалось эфемерным, недоступным. Будто он смотрел на мир сквозь мутное стекло, неспособный добраться до реального контакта с ним.
С каждым днём ощущение невозможности обрести свободу усиливалось. Николай боролся с беспомощностью, тщетно пытаясь вернуть контроль над ситуацией. Каждое движение его эфирного тела было напрасным усилием. И хотя физически он не испытывал дискомфорта, внутренняя мука росла, отравляя сознание.
Когда, наконец, раздался звук шагов в коридоре, Николай едва уловил биение своего сердца. Сердце, которое, несмотря на кажущуюся отрешенность, сохраняло ритм жизни. В комнату вошла мать. Ее лицо было полно заботы и тревоги. Она осторожно тронула спящее тело сына, пытаясь разбудить его.
Она позвала его имя несколько раз, но тело оставалось неподвижным. На губах играла слабая улыбка, дыхание ровное, пульс стабильный. Мать похлопала его по плечу, встряхнула слегка, затем взглянула на часы и снова обратилась к сыну:
— Николай, вставай, пора вставать...
Паника стремительно охватила её. Губы задрожали, сердце бешено забилось. Почувствовав, что реакция отсутствует, мать стала растерянно оглядываться, ища мобильный телефон. Она бросилась к телефону, быстро набрав номер экстренной службы. Голосом, полным напряжения и страха, сообщила оператору адрес и состояние сына.
Голос оператора прозвучал сухо и официально, но в словах чувствовалась уверенность:
— Не волнуйтесь, мы скоро будем. Постарайтесь сохранить спокойствие и следить за состоянием сына.
Мать замерла возле кровати, неотрывно смотря на неподвижное тело. Глубокая тревога отразилась в её глазах, губы дрогнули. Волнение и страх неумолимо накатывались волнами, порождая чувство бессилия и отчаяния.
Спустя считанные минуты раздался резкий звук сирены скорой помощи. Врач и фельдшер быстрым шагом вошли в квартиру, вооружившись оборудованием и приборами. Быстро оценили состояние Николая, подключили датчики мониторинга жизненных функций. Аппаратура показывала стабильность параметров, но отсутствие реакции на внешние раздражители указывали на состояние комы.
Наблюдая за действиями профессионалов, Николай испытывал странное чувство отстраненности. Он видел медицинские приборы, приборы мониторинга, кипучую деятельность персонала, но не мог повлиять на происходящее. Его тело оставалось недвижимым, равнодушным к окружающей суете.
Доктор, заканчивая обследование, обратился к матери:
— Вашему сыну необходима госпитализация. Необходимо дальнейшее обследование и наблюдение в условиях клиники.
Мать кивнула, её глаза увлажнились слезами. Медработники уложили Николая на каталку и повезли к выходу. Следуя за процессом, Николай чувствовал, как комната становится чужой, незнакомой. Осталось лишь чувство пустоты и одиночества, оставшихся позади.
---
Дальнейшее пребывание вне тела было невыносимым. Наблюдая за перемещением своего тела, Николай испытал окончательную потерю контроля. Пропасть между его физическим и астральным «я» становилась глубже, шире, безвозвратнее. Он чувствовал, как жизнь протекает мимо, а его участь сводится к роли зрителя, не способного вмешиваться в события.
Только когда тело было увезено из дома, Николай ощутил освобождение. Закрыв глаза, он погрузился в странную пустоту, в которой больше не было никаких звуков, образов или чувств. Это было словно выключение сознания, полное прекращение бытия. Время остановилось, и в темноте его существо растворялось в небытии.
Когда Николай очнулся в больнице, первые секунды он был дезориентирован. Он ощущал вес тела, тепло простыни, дыхание лёгких. Постепенно к нему вернулись воспоминания .
После выписки из больницы жизнь наполнилась новыми красками. Николай полюбил каждую деталь повседневности, радовался каждому моменту, получал удовольствие от простых вещей. Простая чашечка кофе утром, звук шагов пешеходов за окном, аромат свежей выпечки — всё это дарило ему радость и смысл. Он понял, как важна каждая минута, как легко упустить счастье, как быстротечна жизнь.