На тот момент Сёмке было пять лет, а его единственной сестре Насте в сентябре исполнится уже тринадцать.
Сёмку водили в детский сад с горем пополам. Вот именно, что водили! Сам бы он туда никогда не пошёл. Он страшно не любил это детское учреждение! А всё потому, что Сёмка был закоренелый противник всякого режима.
Настя училась в школе. Но никак не могла, да и не стремилась научиться тому, чему её там пытались научить. Поэтому ни счастья, ни радости от учёбы не было ни у неё самой, ни у родителей, не говоря уже про учителей в самой школе.
Их папа и мама работали на одном заводе. Тут уж никаких нареканий быть не могло – работали они вполне добросовестно. Фотографии обоих родителей гордо красовались среди уважаемых людей на заводской доске почёта!
Жизненный уклад семьи Дежиных казался нерушимо устоявшимся и неизменным. Но наступило очередное лето, и вся эта слаженная система внезапно рухнула! Детский сад закрыли на капитальный ремонт, школьники ушли на долгожданные летние каникулы. И только завод не закрывался, а продолжал работать на полную мощность! И перед занятыми родителями возник вопрос: куда девать детей? А девать их было попросту некуда. И детям приходилось быть дома одним и коротать время, пока родители находились на работе.
На Настю, как на старшую, возлагалась большая ответственность. Ей приходилось поддерживать чистоту и порядок в квартире. А так же в её обязанности входило уложить Сёмку спать в дневное время, как в детском саду, чтобы он за лето не выбился из графика. Да к тому же требовалось накормить в течение дня Сёмку кашей. Казалось бы, какие мелочи – уложить ребёнка спать и накормить его кашей? Но не тут-то было!
Оказывается, Сёмка на дух не переносил эти самые мелочи. И если лечь спать после короткого сопротивления он ещё соглашался. Всё-таки можно было просто притвориться и тихонько лежать, накручивая свой чуб пальцем. А когда чуб накручивался на палец, то глаза у Сёмки почему-то сразу становились осоловелые, а потом и вовсе закрывались. Что же касалось каши, то всё становилось гораздо сложнее. Тут уже чуб крутить бесполезно. И сопротивление Сёмки было отчаянным! А если перед носом ставили почти полную тарелку с манной кашей!.. Эти противные комочки! Фу-у-у! Кто их только выдумал!
Именно так оказалось и в этот раз. Настя усадила Сёмку на высокий детский стул с краю стола и поставила перед ним тарелку с манной кашей. А свою тарелку с кашей поставила на другой край стола. Затем она уселась за стол, и тут же между ними началось противостояние: Настя заставляет есть, Сёмка ни в какую – отказывается. Долгие уговоры и угрозы никак не помогали, и пошла в ход тяжёлая артиллерия – не сильный, но обидный подзатыльник! Но и эта мера не сработала. Тогда Настя села на своё место, придвинула свою тарелку, взяла ложку и строго сказала:
– Не выйдешь из-за стола, пока всю кашу не съешь! И ещё я маме расскажу, что ты меня не слушаешь! И она тебя завтра же отведёт в детский сад! Тебя там воспитательница живо заставит кашу есть! Как миленького!
Сёмке было очень обидно и неприятно выслушивать такие угрозы от родной сестры. И он вдруг решился на отчаянный шаг. Не долго думая, он быстро зачерпнул густую кашу ложкой, размахнулся и запустил кашу в Настю! Она в этот момент сидела на стуле боком к Сёмке и, не подозревая подвоха, ковырялась ложкой в своей тарелке. Всё произошло молниеносно: ложка осталась у Сёмки в руке, а шматок каши пролетел и смачно влип Насте в самое ухо.
– Ой-ой! – испуганно вскрикнула Настя, вмиг оглохшая на одно ухо, и от неожиданности вжала голову в плечи.
Сёмка радостно хахакнул, восхищённый таким метким попаданием! А потом вдруг испуганно замер, тревожно ожидая, что же в ответ предпримет Настя.
Тем временем Настя пыталась пальцами выковырять влипшую кашу из уха. У неё это плохо получалось. Каша была вязкая и только ещё больше размазывалась и всё глубже забивалась в ухо. Кипя от отчаяния и злобы, Настя сверкнула глазами в сторону Сёмки и медленно и жутко прошипела:
– Ах ты гадёныш!
Она резко зачерпнула ложкой кашу из своей тарелки и пустила ответный липкий снаряд в ненавистного братца.
От страха Сёмка даже шевельнуться не успел, только глаза зажмурил. Через мгновение, звонко чмокнув, сладкая жижа напрочь залепила ему правый глаз. Сёмка вздрогнул от этого попадания и чуть не вывалился со своего стула.
Настя, увидев всё это, забыла про свою обиду и весело расхохоталась. А Сёмка вовсе не от боли, а от её обидного хохота скривил губы и начал тихо подвывать. А из его уцелевшего глаза выкатилась крупная слезинка. Потом он циклопом уставился на свою тарелку, зачерпнул ещё одну порцию каши и запустил второй снаряд в теперь уже весёлую сестрицу.
Настю опять застали врасплох, и вторая порция каши так же основательно въелась ей в шевелюру.
Теперь уже Сёмка, позабыв про свой залепленный кашей глаз, захохотал во весь рот, торжествуя от удачного попадания.
Настя была просто в бешенстве! Что она теперь будет делать со своими волосами? Она завопила:
– Какая же ты скотина! – И запустила комок каши в обратном направлении.
Этот снаряд угодил Сёмке прямо в разинутый от хохота рот! И ему, давясь, волей-неволей пришлось проглотить этот гадкий манный комок. От чрезмерного возмущения у Сёмки из носа надулся большой зеленоватый пузырь, который тут же лопнул!
– Ду-урочка, – только и смог пропищать он.
Настя так ещё никогда не смеялась! Она думала, что вот-вот упадёт на пол и помрёт от смеха. Но вдруг раздался очередной шлепок, который не дал ей упасть и помереть. И Настя в отчаянии почувствовала, как за шиворот сползает что-то вязкое и противное.
На кухне воцарилась секундная тишина, которую резко разорвал весёлый хохот Сёмки.
Манное сражение продолжалось, но снаряды из каши теперь уже прилипали всё больше на стены. То ли у противников сбился прицел, то ли они уже просто устали и обессилили от азарта и смеха. Всего только раз Сёмка был основательно подбит. Каша со свистом угодила ему прямо в лоб! Но в этот раз он уже ничуть не обиделся и хохотал вместе с Настей.
И вдруг Настя резко оборвала свой смех, испуганно замерла и посмотрела на настенные часы. Сёмка тоже замер с открытым ртом и залепленным глазом и, ничего не понимая, тревожно уставился на Настю.
– Сёмка, бли-ин! Через пол часа придут с работы родители! Если они увидят, что мы с тобой натворили!.. – прошептала Настя, с ужасом осматривая себя, Сёмку и стены кухни.
Сёмка в ответ лишь испуганно икнул и изредка моргал единственным глазом. Настя поняла, что медлить нельзя, и решительно скомандовала:
– Быстро беги мыться в ванну! А я пока принесу чистую одежду!
Сёмка страшно боялся родительского наказания. Хотя, по большому счёту, родители его никогда сурово не наказывали, а лишь только пугали ремнём и ставили в угол. Тем не менее, Сёмка быстро выскользнул из детского стульчика и помчался в ванну. Настя побежала в спальню за чистой одеждой.
Наскоро помыв Сёмку, Настя так же быстро приняла душ сама. Затем она оделась в чистую одежду и помогла одеться Сёмке.
А потом уже они дружно кинулись в кухню собирать разбросанную по стенам и полу кашу. Стены были заляпаны кашей основательно, но Настя проявила всё своё усердие. Благо, что стены кухни до половины были выкрашены голубой краской, и лишь верхняя их часть была выбелена. На краске следов каши не оставалось. Сёмка тоже старался помочь сестре, хотя больше мешался под ногами.
И они успели!
Папа и мама пришли с работы усталые и ничего подозрительного не заметили. Мама лишь спросила у Насти:
– Хорошо ли Сёма ел кашу сегодня?
Сёмка с ужасом замер в ожидании, что ответит на это Настя. А Настя ответила довольно спокойно:
– Сегодня Сёма кашу ел на удивление хорошо! Даже добавку просил, но я не дала. Чтоб он ненароком не обожрался!
Мама укоризненно посмотрела на Настю и поправила её:
– Не обожрался, а объелся! Он же тебе не кот какой-нибудь.
Сёмка облегчённо вздохнул и с благодарностью посмотрел на сестру, ничуть не обижаясь на неё за то, что она его приравняла к какому-то коту. Они незаметно для родителей хитро улыбнулись друг другу. Ведь в головах у них ещё не утих свист снарядов непримиримого, но весёлого манного сражения.