Они сидят на диване вдвоём.
Руки почти касаются.
Экран телевизора молчит.
Чай остывает. Она говорит: «Ну как день?»
Он отвечает: «Да нормально».
И оба знают: нормально — это когда не болит, так чтобы мешать другому. Она рассказывает про начальника.
Он кивает. Слушает. Задаёт вопросы.
А про свой разговор с врачом молчит.
Не потому что скрывает.
А потому что в голове уже прозвучал ответ за неё: «Ой, не надо сейчас об этом. У меня и так день выдался…»
— хотя она этого не говорила. Он обнимает её перед сном.
Крепко. Тепло.
Но его плечи — напряжены.
Как будто он держит объятие — а не находится в них.
Как будто боится: если расслабится — что-то внутри вырвется.
А вырываться — нельзя.
«Любовь — это когда ты удобный», — где-то в детстве он это услышал. И поверил. Она шлёт ему фото заката.
Он отвечает сердечком.
Она знает: он не смотрел.
Но отвечает — чтобы не нарушать ритм.
Потому что ритм — это и есть их близость.
Ровная, предсказуемая, без срывов.
Как будильник: надёжный. Но не живой. Они не