Вся его жизнь — это хоккей. Тренировки и матчи, победы и травмы, невероятная любовь и желание всё бросить. Строгость отца, бесконечные просмотры дисков с канадскими играми и ранняя самостоятельная жизнь воспитали в нём упорство, но не сломали. Он — Сергей Телегин, защитник хоккейной команды «Трактор» и сборной России, серебряный призёр Олимпийских игр, заслуженный мастер спорта России и студент второго курса факультета индустрии спорта и туризма ЧелГУ, честно говорит о своём детстве, переживаниях и отношениях с тренером и фанатами.
— В хоккей вас привёл папа. Почему он выбрал именно этот вид спорта?
— Отец любил хоккей, хотя сам занимался борьбой. Он не связал свою жизнь со спортом, но решил попробовать отдать меня на лёд. В три года я встал на коньки, в четыре пошёл в спортивную школу «Трактор». Это был ещё неосознанный возраст, но мне нравился хоккей.
— Нравилось всегда, или были моменты, когда хотелось всё бросить?
— Не могу сказать, что меня заставляли, просто не было выбора. Я увидел, что такое хоккей, начал заниматься и остался в этом виде спорта. В детстве играли во дворе в футбол, но уже с пяти лет начались активные тренировки, сборы. Конечно, были моменты, когда хотелось всё бросить. В подростковом возрасте выбрасывал форму, потому что давили очень большие нагрузки, я не мог справиться. Но в то же время очень помогали родители. Мы, как и большинство семей тогда, жили небогато. Папе и маме хотелось вкладывать в ребёнка, развивать меня в спорте. Вот есть кнут, а есть пряник. Мой отец был кнутом, но мне нужна была эта строгость. Мама, наоборот, поддерживала, жалела после тренировок.
Помню, лет пять-шесть я вообще не смотрел телевизор. У меня было семь DVD-дисков с канадским катанием: там рассказывали о правилах скольжения и методах игры. Я смотрел их подряд друг за другом. И самому было интересно, и отец заставлял. Потом началась учёба, времени стало меньше.
— Вы учились в интернате или в обычной школе?
С первого по четвёртый класс ходил в обычную школу, но были проблемы с совмещением. Тренировки и школа стояли в одно время, приходилось менять смену и класс, чтобы успевать. Спорт всегда нравился больше школы, хотя учился я до класса шестого неплохо: четвёрки, пятёрки. Потом было тяжёло, спад в средней школе, но девятый окончил хорошо.
— Как попали в Югру и ЮХЛ?
— В 12 лет по личным обстоятельствам я перешёл из «Трактора» в школу Макарова. И через два года, когда я был на сборах, моему отцу позвонили из Ханты-Мансийска, пригласили меня в новую команду, которую собирали тогда из самых топов. Там играли сильные и известные сейчас хоккеисты. Уровень был выше, чем в Челябинске, где я всегда стоял на первой линии и почти не развивался. Причём тренер из школы Макарова завёл после сборов разговор о том, что некоторые хотят покинуть нашу команду, но там у них ничего не получится. Говорил, что сам выпустит игроков в нужный момент и мы станем классными хоккеистами. В итоге из той команды выбрался только я, благодаря тому, что вовремя принял решение об уходе.
В Ханты-Мансийск я уехал в 13 и провёл в Югре пять лет. Там было 60 человек на отборе, из которых оставили только 23. Конечно, поначалу такая жизнь давалась сложно. В первую ночь я заплакал, понимал, что здесь так много людей, в том числе хороших хоккеистов, которых привёз с собой тренер. Но постепенно втянулся.
— У вас уже есть образование? Почему решили поступать в ЧелГУ?
Есть среднее специальное образование, связанное со спортом. В ЧелГУ открылся факультет индустрии спорта и туризма, я поступил на спортивный менеджмент на заочную форму. Возможно, в будущем буду работать в этой сфере.
— Вы не планируете стать тренером?
— Сложно говорить о будущем, пока планирую играть в команде. Ко мне часто подходят мамы с детьми, просят совета. А что я могу сказать? Вот меня в 13 лет отправили в другой город. Да, я там быстрее научился самостоятельности, жизни в команде, но у каждого здесь своя история. Я бы посоветовал давать детям играть и особо не вмешиваться в хоккейную жизнь.
— А хотелось студенческой жизни?
— Я немного общаюсь с группой, знаком с ребятами. Правда им в основном 17-18 лет, а мне 25. Это прям другое поколение… Но мы относимся друг к другу с уважением, нашли общий язык.
— Интенсивные тренировки уже стали привычными, или это всё ещё тяжело?
— У нас пришёл новый тренер — канадец. С ним тренировки активнее, строже, но и свободнее. Смысла от двухчасового катания нет. Сейчас мы тренируемся минут 40, но максимально интенсивно и продуктивно. Во второй половине дня никого на арене нет, все должны проводить время с семьёй, отдыхать.
Канадский тренер всё поменял, мне нравится этот подход — он очень психологичен. В моменты спада, когда что-то не получается, нет давления и указания на ошибки, есть вера и поддержка: через пару игр всё будет хорошо. Это меняет общее мировоззрение и отношение к хоккею — к нему надо относиться легче.
— Есть общая утомляемость и усталость? Хочется смены деятельности?
— Наш сезон начался с восьми выездных игр. Никогда не играл столько подряд, это очень тяжело. Ты летаешь из города в город, часовой пояс меняется, организм не успевает перестроиться. За 18 дней мы сыграли восемь раз, то есть почти через день были матчи. Поэтому нам приходится восстанавливаться, в том числе, с помощью врачей. Но к этому тоже привыкаешь.
— В одном из интервью вы говорили, что командная статистика в хоккее важнее личной. В этом виде спорта есть место личным успехам и достоинствам?
— Раньше были моменты, когда личная статистика выходила на первый план. В этом году важнее команда в целом. Нужно подстраиваться под других игроков и ситуацию. Например, бывает, что целый месяц не получается забивать. Тогда можно ловить на себя шайбы — это тоже статистика, которая помогает команде.
— В 2022 году вы выступали на олимпиаде в Пекине. Это особая атмосфера, другой уровень? Остались сильные впечатления?
— Естественно. Олимпиада всегда была моей мечтой! Да, сейчас международная арена, к сожалению, закрыта. Есть расширенный список, но в него, конечно, не входят игры с Канадой, Финляндией, Швецией, а хотелось бы. Поэтому сейчас есть цель максимально отработать в России, победить здесь.
— В апреле-мае в Челябинске был культ «Трактора» в связи с выходом команды в финал «Кубка Гагарина». Чувствовалась поддержка или, наоборот, излишнее давление?
— Город ждал, и город ждёт всё ещё. Конечно, чувствуется ответственность. Люди собираются толпами, смотрят игры. Челябинск живёт хоккеем, и мы стараемся отдаваться, оправдывать надежды. Финал спустя одиннадцать лет — это не просто так. Это колоссальная работа, проделанная за это время. Надо дать городу праздник — такая мечта и цель…
— Вас узнают на улице? Как часто просят дать автограф, сфотографироваться?
— Я домашний человек, редко выхожу из дома. Но если появляюсь на улице, частенько узнают, просят автограф, совместное фото. Это приятно, не надоедает. Я очень открыт к болельщикам, их любовь к нам ни с чем не сравнима! Как-то я был в «Роднике», ко мне подошёл человек и говорит: «Серёг, а что ты так играешь?» Ну вот есть разница в подходе. Одни вежливо просят сфотографироваться, говорят что-то приятное, а другие напрямую спрашивают, почему я так играю. Я не против критики, готов пообщаться с болельщиком, обсудить мою игру, но это должно быть с уважением.
— А вы узнаёте своих фанатов? Люди какого возраста обычно приходят на игры?
— Да, иногда понимаю, что человек подходит уже не первый раз. Это люди разного возраста: и молодые, и семьи с детьми. У меня появилось много знакомых, благодаря хоккею, это очень помогает в разных сферах жизни, в быту. Но я стараюсь тоже отдавать. Вот недавно заезжал на автомойку, в машине лежали плакаты с подписями игроков. Я спросил у мойщика, болеет ли он за «Трактор», оказалось, что да, и я отдал ему несколько плакатов. Он обрадовался, и мне было приятно.
— Бывают моменты, когда хочется побыть одному?
— Конечно. Вот сейчас поеду домой, буду валяться с собакой. Мне важны личное пространство и отдых. Бывают моменты психологического спада, когда тяжело и ничего не хочется, но я научился с этим справляться.
— Хоккей — это жизнь или работа?
— Жизнь. Это точно не назовёшь работой. Я не встаю утром с мыслями: «Мне сейчас на работу». Я думаю: «Вау, у меня сейчас тренировка!» Тем более после травмы очень хотелось вернуться на лёд. Пять дней я катал один, потом пришёл в команду, и сейчас максимально заряженный, это такие эмоции! Конечно, хоккей — это жизнь…
Лада Брик, фото пресс-службы ХК «Трактор» и пресс-службы ЧелГУ