первая часть
Они поднялись по узкой лестнице на второй этаж. Виктор постучал в дверь, и почти сразу послышались шаги. Дверь открылась, и на пороге появилась женщина лет 55, полная, с добрым круглым лицом и седыми волосами, убранными в пучок. На ней был старый домашний халат в цветочек, из-под которого выглядывала ночная рубашка, а на ногах стоптанные тапочки.
Но самое главное, это были её глаза, теплые карие глаза, в которых читались участие и понимание.
- Проходи, девочка, — сказала Анна мягко, отступая в сторону. - Проходи, не бойся. Вижу, вымоталась совсем.
Маша переступила порог, и её сразу окутало тепло не только физическое, от натопленной квартиры, но и какое-то душевное, исходящее от этой незнакомой женщины, которая смотрела на неё с такой материнской заботой, что хотелось расплакаться и уткнуться ей в плечо, как когда-то в детстве она тыкалась в плечо собственной матери, до того, как та стала чужой и колючей. Квартира пахла свежей выпечкой, корицей и чем-то ещё домашним, уютным, может быть, яблоками или вареньем. Анна закрыла за ними дверь, повернулась к Виктору.
- Спасибо тебе, Витя, — сказала она тепло. — Иди уже, на работу пора. Я тут разберусь.
Виктор кивнул, посмотрел на Машу.
- Ты держись, — сказал он просто. - Если что, Анна знает, как меня найти.
Он развернулся и ушёл. Его тяжелые шаги загремели по лестнице, потом хлопнула входная дверь подъезда и стало тихо. Маша осталась наедине с Анной, прижимая к себе Мишку, который разглядывал незнакомую тётю большими сонными глазами.
- Ну что, красавица моя, — обратилась Анна к Маше, - давай-ка я покажу тебе, где можно устроиться. Мальчика твоего уложим спать, а потом и ты отдохнёшь. Небось всю ночь не спала?
Маша кивнула, не в силах произнести ни слова, горло сжалось от благодарности и усталости, накопившейся за эту бесконечную ночь. Анна повела её через небольшой коридор, стены которого были оклеены старыми обоями в мелкий цветочек, выцветшими от времени, но чистыми и аккуратными.
На полу лежала потёртая ковровая дорожка, на стене висели фотографии в деревянных рамках молодые люди на фоне моря. Свадебное фото, где Анна была ещё стройной девушкой, с темными волосами, рядом с высоким мужчиной в костюме. Они вошли в комнату, небольшую, но светлую даже в ночное время, луна светила в окно, а Анна включила торшер в углу, и мягкий желтый свет разлился по стенам.
Там стояла старая тахта с застеленным чистым бельём, пахнущим свежестью и стиральным порошком, небольшой шкаф, комод с зеркалом, на подоконнике горшки с геранью, которая даже в это время года выпускала розовые соцветия.
- Вот здесь и будете с малышом спать, — сказала Анна, разглаживая покрывало.
- Извини, что не отдельные комнаты, но у меня только две одна моя, а это вот гостевая. Зато тут тепло и спокойно.
- Это… Это больше, о чём я могла мечтать, - выдохнула Маша, опуская сумку на пол. - Я даже не знаю, как вас благодарить.
- Да не надо никаких благодарностей, — отмахнулась Анна. - Витя рассказал, что у тебя муж. Ну, в общем, что выгнал. Я сама через такое проходила, давно, в молодости. Знаю, каково это, когда некуда идти и на душе темнота кромешная. Правда, у меня детей не было, а у тебя вот сынок. Сколько ему?
- Три года, ответила Маша, усаживая Мишку на тахту.
- Зовут Михаил. Но мы его Мишкой называем.
- Мишка - повторила Анна с улыбкой, присаживаясь рядом с мальчиком. — Красивое имя. Ты голодный, Мишенька?
Мальчик кивнул, потер глазки кулачком.
— Кушать хочу, — пролепетал он. — И спать.
- Сейчас - засуетилась Анна, поднимаясь. — Я тебе молочка теплого с булочкой принесу. А ты, — она повернулась к Маше, — иди в ванную, умойся, освежись. Там полотенца чистые висят, мылом пользуйся. Я пока малышу поесть дам.
Маша прошла в ванную комнату крошечную с потрескавшейся плиткой, но чистую и пахнущую хозяйственным мылом. Она посмотрела на себя в зеркало и ужаснулось. Под глазами темные круги. Волосы растрепались, губы пересохли.
Она открыла кран, и из него полилась горячая вода, такая обычная, такая простая вещь, которую она всегда воспринимала как должное, а теперь вдруг показалась роскошью. Маша умылась, вытерла лицо мягким полотенцем. Попыталась привести в порядок волосы. Когда она вернулась в комнату, Мишка уже сидел за маленьким столиком, который Анна откуда-то принесла, и уплетал булочку с маком, запивая тёплым молоком из детской кружки с рисунком.
Анна стояла рядом, гладила его по голове, приговаривая что-то ласковое.
- Вот и умница, — говорила она. - Ешь, ешь, мальчик мой хороший. Надо силы набираться.
Маша смотрела на эту картину и чувствовала, как внутри что-то оттаивает, как лед, сковавший её душу за последние месяцы, начинает трескаться и таять.
Она не помнила, когда в последний раз кто-то относился к её сыну с такой нежностью, кроме неё самой. Андрей последние недели вообще не обращал на ребенка внимания, а если и замечал, то только раздражался на его плач или просьбы.
- А ты садись, - позвала её Анна. - Тебе тоже поесть надо. Небось, весь день ничего не ела?
Маша хотела возразить, что не голодна, но в животе предательски заурчалось.
Она действительно ничего не ела с обеда, а это было уже больше двенадцати часов назад. Анна принесла ещё булочек, поставила чайник, заварила крепкий чай с травами.
- Это мята с мелиссой, — пояснила она, наливая чай в чашку. - Успокаивает нервы, помогает уснуть. Пей, не стесняйся.
Они сидели за столом втроем Маша, Анна и Мишка, который уже начинал клевать носом, дожёвывая последний кусочек булочки. За окном начинался рассвет, небо из черного становилось серым, потом бледно-голубым. Где-то вдалеке прокричал петух, наверное, кто-то из жильцов держал птицу на балконе, что было запрещено, но все закрывали на это глаза.
— Рассказывать не обязательно, — сказала Анна мягко, — но если хочешь выговориться, я слушаю. Иногда легче становится, когда выскажешься.
И Маша рассказала. Рассказала о том, как они с Андреем встретились, как он ухаживал за ней, приносил цветы, водил в кино. Как они поженились и были счастливы первые годы. Как родился Мишка, и Андрей был горд, что у него сын. Как закрылся завод, и муж потерял работу. Как он менялся на глазах, становился угрюмым, злым, начал пить.
Как она пыталась помочь, поддержать, но он только отталкивал её, обвинял во всех бедах. Как сегодня вечером он выгнал их из дома. Анна слушала молча, только кивала иногда, и в её глазах было столько понимания, что Маша говорила и говорила, не в силах остановиться, выплескивая всю боль, всю обиду, которая накопилась за эти месяцы.
Когда она закончила, Анна взяла её за руку, сжала тепло.
- Знаешь, девочка, — сказала она задумчиво, — мужчины они как дети иногда. Когда у них что-то не получается, они не умеют просить помощи, не умеют признаться в слабости. Они злятся, лезут в бутылку, срываются на близких. Не оправдываю твоего Андрея, нет. То, что он сделал, это подлость. Но может, когда он протрезвеет, когда подумает.
Может, ещё не всё потеряно. Маша покачала головой.
- Я не знаю, — прошептала она. - Я не знаю, хочу ли я возвращаться. Даже если он позовёт. Я так устала, так устала от этого всего. От его пьянства, от скандалов, от того, что каждый день как по минному полю, идёшь не знаешь, в каком он настроении придёт, не знаешь, что его взбесило в этот раз.
- Понимаю, — кивнула Анна. — Тогда надо думать о будущем.
— У тебя работа есть?
— Есть, — подтвердила Маша. — В продуктовом магазине кассиром. Зарплата небольшая, но хоть что-то. Правда, не знаю, возьмут ли меня обратно, я же не предупредила, что не выйду. Позвони утром, объясни ситуацию, посоветовала Анна. А пока поживёшь у меня. Я тебе предлагаю так, ты мне помогаешь в магазине по вечерам, после твоей основной работы, часа по два-три.
Я тебе за это плачу и жильё даю. Заодно и Мишку присмотрю, пока ты работаешь. Как тебе такой вариант?
Маша не верила своим ушам. Это было слишком щедро, слишком хорошо.
— Но почему вы это делаете? — спросила она. — Вы же меня совсем не знаете. Вдруг я… Вдруг я вас обману или…
- Не обманешь, — спокойно сказала Анна.
— Я людей чувствую. Витя тоже не дурак, он бы не привёз тебя, если бы сомневался. А делаю я это потому, что когда-то мне тоже помогли, когда я осталась одна. И я поклялась себе, что если будет возможность, помогу другим. Вот и всё.
Мишка окончательно заснул прямо за столом, уронив голову на руки. Маша подняла его, отнесла на тахту, уложила, укрыла одеялом. Мальчик вздохнул во сне, повернулся на бачок, обхватил руками подушку.
— Ложись и ты, — сказала Анна. — Спи, отдыхай, а я в магазин схожу, открывать пора. Если что, дверь на ключ не запираю, но цепочку закрой изнутри. Вернусь к обеду, приготовлю чего-нибудь вкусного. Она ушла, и Маша осталась одна в тихой комнате, где светило утреннее солнце, пробиваясь сквозь занавески.
Она легла рядом с сыном, обняла его, прижалась носом к его волосам, пахнущим детским шампунем и чем-то сладким, молочным. И впервые за много недель она почувствовала что-то похожее на покой. Маша проснулась от того, что кто-то осторожно гладил её по руке. Она открыла глаза и увидела Мишку, который сидел рядом и смотрел на неё своими большими карими глазами, такими похожими на Андреевы, что сердце болезненно сжалось.
За окном было уже светло, солнце стояло высоко, судя по всему, был уже почти полдень.
- Мама, а где мы? — спросил мальчик тихонько, будто боялся, что его накажут за вопрос. Маша приподнялась на локте, потянулась, чувствуя, как ноет спина после бессонной ночи и неудобной позы.
Она обняла сына, прижала к себе.
- Мы в гостях у тети Ани, помнишь? Она нас вчера накормила, уложила спать.
- А когда мы домой пойдём?
Мишка смотрел на неё с таким доверием, что Маша не знала, что ответить.
- Мы. Мы пока побудем здесь, хорошо? Тёте Ане нужна помощь, и мы ей поможем.
Мишка кивнул, он был послушным ребёнком, привыкшим не задавать лишних вопросов. Маша поцеловала его в макушку, встала с тахты, огляделась.
На столике, которого вчера не было, стояла записка, написанная крупным округлым почерком
*Проснёшься, разогрей суп на плите. Хлеб в хлебнице. Я вернусь около двух. *Анна*.
Маша взяла Мишку за руку, и они вышли в коридор. Квартира была светлой, чистой, пахла всё тем же уютом, выпечкой и чем то цветочным, наверное, от гирани на подоконниках.
Они прошли на кухню маленькую, с газовой плитой, холодильником, облупившимся, но работающим, с деревянным столом, накрытым клеёнкой, в синюю клетку. На плите стояла кастрюля с супом. Маша зажгла газ, поставила разогревать, достала из хлебницы свежий хлеб пышный, душистый, явно Анина выпечка. Мишка сидел на стуле, раскачивая ножками, и наблюдал за матерью.
Ему было спокойно здесь, в этой чужой квартире, и Маша благодарила судьбу за то, что ребёнок не задаёт вопросов про отца, не плачет, не требует вернуться домой. Они поели супа густого, наваристого, с курицей и овощами, такого, какой варила когда-то Машина бабушка в далеком детстве. Потом она вымыла посуду, вытерла стол, оглядела кухню.
Надо было что-то делать, нельзя просто сидеть и ждать. Она достала из сумки телефон, который выключила ещё вчера вечером, боясь, что Андрей будет названивать и угрожать. Включила его с замиранием сердца. На экране высветилось 15 пропущенных вызовов, все от мужа, и три сообщения. Маша открыла их, руки дрожали. «Первое, где ты? Приходи домой немедленно».
«Второе, через час Машка, ну хватит дуться»." Я не то хотел сказать. Третье, утреннее, если не вернешься, сама виновата будешь. Я тебя предупредил."
Никакого раскаяния, никаких извинений, только приказы и угрозы. Маша почувствовала, как внутри всё холодеет. Значит, он даже не понял, что натворил. Значит, считает, что имеет право выгнать их среди ночи, а потом требовать возвращения, как будто ничего не произошло.
Она набрала номер своей работы, дождалась, пока возьмут трубку.
- Алло, Магазин Радуга, слушаю, — ответил знакомый голос администратора Оксаны. - Оксана, это Маша. Извините, что не предупредила, но у меня случилась семейная ситуация. Я не смогла выйти сегодня.
- Маша, ты где вообще? Андрей утром звонил, искал тебя, говорил, что ты ушла из дома.— Что случилось?
— Все нормально, — солгала Маша. — Просто нам нужно время разобраться. Я завтра выйду на работу, можно?
— Ладно, - Оксана помолчала.- Но директор недоволен. Старайся больше не пропускать.
— Хорошо, спасибо.
Маша положила трубку, выдохнула. Хоть работа пока есть. Это уже что-то.
Она посмотрела на часы половина второго. Скоро должна вернуться Анна. И правда, через десять минут в квартиру вошла хозяйка с сумками, полными продуктов, с розовыми от холода щеками.
- О, проснулись. Обрадовалась она. Суп разогрели? Молодцы. Как спалось?
- Хорошо, призналась Маша. Я даже не помню, когда так крепко спала. Анна, я не знаю, как вас благодарить.
- Да перестань ты! — отмахнулась Анна, снимая куртку. - Лучше помоги разобрать сумки. А потом поговорим, что дальше будем делать.
Они разложили продукты, и Анна заварила чай. Мишка играл в углу с игрушками, которые Анна достала откуда-то из шкафа, старые деревянные кубики, пирамидка.
- Вот что, я думаю, - начала Анна, садясь за стол. - Ты завтра выходишь на работу, да? А вечером будешь помогать мне в магазине. Мишку я присмотрю, не переживай. У меня внизу есть комнатка за подсобкой, там диванчик стоит, он может там играть или спать, пока ты работаешь. Денег я тебе буду давать столько, чтобы ты могла откладывать на съём жилья. Через пару месяцев глядишь и наберёшь на аренду.
Маша слушала и не верила, неужели всё может так просто устроиться. Неужели после кошмара вчерашней ночи жизнь вдруг повернулась к ней светлой стороной?
— Я буду стараться, — пообещала она. — Я не подведу вас.
— Знаю, — улыбнулась Анна.- Вижу по глазам.
Прошло две недели с той ночи на вокзале, и Маша будто попала в другую жизнь непривычную, но удивительно спокойную.
продолжение