Когда солнце опускается за линию Стеклянного леса, деревья будто меняют кожу. Их корни становятся похожими на застывшие волны, а кроны — на тяжёлые хрустальные купола, в которых гаснут последние отблески дня. Именно в такой час Эллин впервые увидела замок Атирн — величественный, но словно мёртвый, холодный камень среди вечных сумерек.
Путь к замку был долгим. Она шла пешком, потому что экипаж, присланный господином Атирна, по странной случайности сломался на выезде из города. Лес её не пугал — наоборот, манил. В нём было что-то упорядоченное, почти музыкальное: каждый шаг отзывался хрустальным эхо, каждый вздох растворялся в прозрачном морозном воздухе.
Но стоило ей увидеть тёмную арку ворот замка, как внутри всё дрогнуло.
Её встречал не слуга. У входа стоял высокий мужчина в длинном сером плаще, будто вырезанном из тени. Его волосы были чёрными, как влажная кора, а глаза — слишком светлыми, чтобы принадлежать живому человеку. И всё же он был жив, без сомнения.
— Эллин Фарис? — его голос был низким, ровным, но напряжённым. — Я ожидал вас раньше.
— Лес держал меня дольше, чем я предполагала, — ответила она, чувствуя странную дрожь, почти электрическую.
Он не улыбнулся, но уголок его губ дрогнул — словно что-то внутри него на мгновение смягчилось.
— Я Эстен Атирн. Добро пожаловать в мой дом.
Замок внутри оказался не таким мрачным, как снаружи. В каменных коридорах горели мягкие масляные лампы, отблески их пламени ложились на стены теплым медовым светом. Мебель — тяжёлая, деревянная, украшенная резьбой — казалась старше самого замка. Но в воздухе чувствовалась жизнь, тихая, скрытая, но неугасающая.
— Вам холодно? — спросил Эстен, пока они проходили по коридору.
— Немного. Лес на закате… особенный.
— Он не любит чужих. И он знает, когда человек заходит в него с чистыми намерениями, а когда — нет.
Её сердце странно толкнуло грудную клетку — не от страха, а от того, как он произнёс эти слова, будто намекая, что знает о ней больше, чем должен.
Наконец он привёл её в комнату. Теплую, просторную, с большим окном, выходящим на лес. Над камином висела картина: женщина в серебристом платье стояла на опушке Стеклянного леса, и деревья в её отражении казались почти живыми.
— Это моя мать, — тихо произнёс Эстен, заметив, куда она смотрит. — Она исчезла в том лесу пятнадцать лет назад.
Эллин повернулась к нему. Впервые за всё время он выглядел по-настоящему уязвимым.
— Мне жаль.
— Не нужно. Я позвал вас не затем, чтобы получить сочувствие.
Он подошёл ближе — настолько близко, что Эллин почувствовала тепло его тела. Хотя от замка веяло холодом, от Эстена исходило нечто иное — как будто внутри него пылал тихий огонь.
— Вы алхимистка, — продолжил он, — и единственная из тех, кого я знаю, кто может распознать стихийные следы магии. Лес забирает тех, кто трогает его сердце. Но иногда он… возвращает.
Он смотрел на неё так пристально, что воздух между ними стал плотным.
— Вы хотите, чтобы я нашла след вашей матери? — тихо спросила она.
— Хочу, чтобы вы сильнее почувствовали то, что я ощущаю здесь каждую ночь, — его пальцы едва коснулись её локтя, лёгким, почти неосознанным жестом. — Иногда мне кажется, что она всё ещё зовёт меня… из тени.
Ночь в замке была особенной. Лампадное пламя дрожало в каменных нишах, трубы органа, давно не звучавшего, тихо отзывались сквознякам — словно кто-то проводил пальцами по их внутренним стенкам. Эллин долго не могла уснуть. В голове звучал голос Эстена: ровный, спокойный, но будто скрывающий бурю.
Когда за окном послышался мягкий хруст шагов по инею, она поднялась. Не зная почему, вышла в коридор. Свет в нём был слабым, золотистым, стены будто плыли. Дыхание замка становилось тише, когда она шла — как будто он прислушивался.
Она увидела Эстена у огромного окна богато украшенного зала. Он стоял, опираясь ладонью о стекло, а его взгляд был устремлён в сторону леса. Свет факелов падал на его лицо мягкими оранжевыми отблесками, подчёркивая резкие скулы и тихую сосредоточенность во взгляде.
— Вы не спите? — спросила она тихо.
Он не обернулся сразу, будто её ожидал.
— Замок редко спит. Лес — никогда.
Она подошла ближе — настолько, что почувствовала тонкий аромат древесной смолы, как будто он только что вернулся из чащи.
— Вы слышите его? — спросила она.
— Каждую ночь, — он говорил негромко, но напряжённо. — Иногда стоит только закрыть глаза…
Он повернулся к ней — и между ними оказалось меньше расстояния, чем позволяли разумные рамки. Она ощутила его дыхание — тёплое, но едва слышное. На миг показалось, что в его глазах отражается весь лес — со своими хрустальными ветвями и теми, кто исчезает между ними.
— Когда я смотрю на вас… — его голос стал чуть ниже. — Лес шепчет тише.
Она не смогла отвести взгляд. Его присутствие окружало словно вихрь — не пугающий, а притягательный, пробуждающий чувства, которых она давно не испытывала. Он поднял руку, касаясь пряди её волос, и на миг задержал пальцы — осторожно, почти почтительно.
— Вы не боитесь меня? — спросил он.
— Нет.
— Но стоило бы.
И всё же он опустил руку, будто не позволяя себе переступить грань.
Утро принесло густой туман. Лес скрывался за белесым полотном, будто растворяясь в воздухе. Эстен сопровождал её до самой кромки деревьев. На его лице читалось то, что он не говорил вслух: тревога, смешанная со странной надеждой.
— Если услышите женский голос — не отвечайте сразу, — сказал он. — Лес любит играть.
Она кивнула. Но когда вступила в туман, её сердце странно потеплело — словно лес вовсе не враждебен, а наоборот, ждёт её.
Она шла, чувствуя под ногами прозрачную кору. Деревья казались живыми — немного наклонялись, будто глядя на неё сверху. И вдруг… почувствовала холодный ветер, несущий с собой тихий шёпот.
Но это был не женский голос. Мужской. Глубокий. Грустный.
Эстен…
Она замерла. Лес отзывался не его матери — а им самим.
Шёпот был полон тоски и нежности. И Эллин поняла: лес ощущает его так же, как она — внутренний огонь, который он скрывает. И этот огонь ищет не только мать. Он ищет человека, который сможет его удержать.
Лес не хочет вернуть прошлое. Лес хочет дать ему будущее.
И, странным образом, Эллин почувствовала, что это будущее связано и с ней.
Когда она вернулась, Эстен ждал у ворот. Тревога на его лице сменилась облегчением.
— Лес… говорил со мной, — сказала она.
Он подошёл ближе, чем раньше, медленно, как будто не решаясь.
— И что он сказал?
Она посмотрела ему в глаза — в их глубину, полную нераскрытых тайн.
— Что не только вы ищете кого-то.
Он остановился в шаге от неё. Лёгкий ветер шевельнул её волосы, и Эстен поднял руку — медленно, как будто спрашивая разрешения одними глазами. Она не отступила. Его пальцы коснулись её щеки — осторожно, будто он боялся разрушить что-то хрупкое.
В этот миг между ними не было леса, замка, тумана. Только тепло его ладони и тихое, сильное притяжение, которое уже не назовёшь случайным.
— Тогда… — прошептал он, — может быть, вы — та, кого я должен был найти в этом лесу.
Она не ответила словами. Но её взгляд — мягкий, открытый — сказал всё.
Лес замер. Замок замолчал.
И между ними родилось что-то, что не принадлежало ни миру людей, ни миру теней.
Что-то, что могло стать началом.