Я стояла перед зеркалом и повторяла новое имя. «Анна Соколова». Звучало странно, будто речь о какой-то другой женщине. Моя девичья фамилия — Морозова — оставалась в паспорте еще три недели, но уже казалась призраком.
Все подруги говорили: «Как романтично! Ты становишься частью него!». А я чувствовала себя предательницей. Предательницей той девочки с косичками, которая гордо несла свою фамилию через школьные годы и университет.
Когда мы подавали заявление в ЗАГС, сотрудница спросила: «Будете брать фамилию мужа?» Я автоматически кивнула. Так принято. Так делают все. Но потом ночью меня охватила паника. Кто я, если перестану быть Анной Морозовой?
Моя фамилия была не просто словом. В ней звенел лед отцовского характера, пахло яблоками из бабушкиного сада, хранилась память о прадеде-фронтовике. Я стирала себя как личность еще до начала семейной жизни.
Между «надо» и «хочу»
Муж отнесся к моим сомнениям с пониманием. «Я тебя люблю, а не твою фамилию», — сказал он. Но в его глазах я уловила легкую тень разочарования. Он-то мечтал о «семье Соколовых». Его мама и вовсе намекала: «Настоящая жена должна носить фамилию мужа». Давление традиций давило на меня, как тяжелый груз. Я начала чувствовать себя эгоисткой из-за своих терзаний.
В то же время моя подруга Катя, которая оставила свою фамилию, рассказывала другие истории. Ей постоянно приходилось доказывать, что она — законная жена. В банке, в больнице, даже в детском саду у будущего ребенка. «Это твой муж? А почему фамилии разные?» — этот вопрос преследовал ее везде. Я боялась такого будущего. Боялась вечных объяснений и косых взглядов.
В итоге я пошла по пути компромисса, который оказался худшим вариантом. Взяла двойную фамилию: Морозова-Соколова. Казалось, это идеальное решение — и традицию уважила, и себя не потеряла. Но на деле получила двойные проблемы. Теперь мое имя не помещалось ни в одни документы полностью. В банковских анкетах обрезали вторую часть, в авиабилетах возникала путаница. Я стала человеком с фамилией-загадкой.
Фамилия как часть личности
Первый год замужества прошел под знаком постоянной путаницы. На работе меня знали как Морозову. Новые знакомые мужа называли Соколовой. В какой-то момент я перестала откликаться на собственную фамилию. Мне нужно было секунду подумать: а кто я сейчас? Это напоминало раздвоение личности. Я шла на деловую встречу как Морозова — уверенная, профессиональная. А вечером на семейном ужине была Соколовой — мягкой, домашней.
Самым болезненным оказался момент, когда я получила новую банковскую карту на двойную фамилию. Расписываясь на оборотной стороне, я вдруг поняла, что это не мой почерк. Рука выводила буквы неуверенно, будто подделывала чужую подпись. Эта карточка стала метафорой моего состояния — я пыталась подделать саму себя, чтобы соответствовать ожиданиям.
Осознание пришло в самый неожиданный момент. Я разбирала старые фотографии и нашла свое школьное сочинение. На обложке было выведено с детской гордостью: «Анна Морозова». И я вспомнила ту девочку, которая мечтала стать писательницей. Ту, которая побеждала на олимпиадах по литературе. Ту, которую любил первый юноша. Она не исчезла — она просто спряталась под слоем чужих ожиданий.
Возвращение к себе
Решение пришло внезапно, как озарение. Ровно через полтора года после свадьбы я подала заявление на возвращение девичьей фамилии. Муж сначала не понял. «Тебе что, наши отношения не дороги?» — спросил он с болью в голосе. Пришлось объяснять, что дело не в нем, а во мне. Что я готова быть его женой, но не готовка перестать быть собой.
Процесс смены фамилии обратно оказался унизительным. Очереди в государственных учреждениях, насмешки чиновников («Что, не срослось?»), бесконечные заявления. Каждый шаг сопровождался вопросами и непониманием. Но с каждым новым документом, где появлялась моя родная фамилия, я чувствовала, как возвращаюсь домой. К себе.
Когда я получила новый паспорт с надписью «Морозова Анна», я расплакалась. Это были слезы облегчения. Я не изменила любви к мужу — я сохранила любовь к себе. И это оказалось самым важным решением в нашей семейной жизни. Мы до сих пор Соколовы для его родни и Морозовы для моей. Но главное — мы собой друг для друга.
Сейчас, спустя три года брака, я понимаю: фамилия не скрепляет отношения. Ее не меняют, как брачную клятву. Она — как отпечатки пальцев, уникальные и данные на всю жизнь. Можно быть счастливой семьей с разными фамилиями. Можно быть несчастной — с одной на двоих. Выбор должен быть не за традицией, а за сердцем.
Если вы тоже ищете баланс между любовью и собственной идентичностью, приходите на наш канал в Дзен. Здесь мы говорим о том, как оставаться собой в любых обстоятельствах. Подписывайтесь — вместе ищем ответы на самые сложные вопросы.