Представления о женской чести и супружеской верности на Руси были гораздо более сложными и гибкими, чем может показаться сегодня. Ряд исторических и этнографических источников указывает на существование специфических «лазейк», позволявших женщинам в определенных ситуациях избегать общественного осуждения за внебрачные связи.
Блуд «по согласию»
Строгость нравов часто отступала перед суровой реальностью крестьянской жизни. Община с пониманием относилась к ситуациям, когда молодая жена заводила связь на стороне во время долгого отсутствия мужа — на войне или многолетних отхожих промыслах. Вероятность того, что муж не вернется, была высока, а необходимость в рабочей силе и простые человеческие потребности никто не отменял.
«Дело дураков»: сколько невиновных было расстреляно за убийства маньяка Чикатило
Более того, рождение ребенка в такой ситуации часто не осуждалось, а вина за «несвоевременное» рождение младенца могла возлагаться на самого мужа, который «поторопился уехать».
Отдельной и, увы, распространенной практикой была связь с помещиком. Крепостные крестьянки, вынужденные идти в барскую опочивальню, не считались блудницами — они воспринимались как жертвы произвола, не имевшие права отказа.
Языческие корни: Свобода до брака
В дохристианский период нормы были еще более свободными. Византийский историк Маврикий Стратег еще в VI веке отмечал, что славянские девушки не видели ничего зазорного в добрачных связях. Как писал историк Дмитрий Иловайский, целомудрие могло расцениваться не как добродетель, а скорее как недостаток, свидетельствующий о непривлекательности девушки.
Практиковали язычники также «массовые совокупления». Яркий пример – праздник Ивана Купалы. После традиционных прыжков через костёр молодые люди отправлялись в лес. Так начиналось время свального греха, когда можно смело обмениваться партнёрами и не бояться стать блудницей.