Мой ребёнок родился с весом 1 килограмм 250 грамм. За первые дни дети ещё скидывают пару сотен грамм, как говорят, уходит вода. Поэтому к 3-ему дню, когда я смогла дойти сама до отделения детской реанимации, мой малыш весил ровно килограмм. Один килограмм любви, надежды и веры. Будто маленькая посылка от самого Бога. Ещё не человек, но и уже не плод, незаконченный шедевр самой природы. Потому что жив. Конечно, благодаря лекарствам и искусственному поддержанию жизнедеятельности.
Но вернёмся от высших материй к вполне земным вопросам для обычного человека, в семье которого появился ребёнок: кушает? вес набирает? Каждый день мамы недоношенных детей получали от врачей сводку за сутки: каков объём питания на сегодня, сколько граммов набрано или скинуто, испражнялся ли при этом кишечник, какие процедуры проведены, нужно ли ввести или убрать какой-либо препарат.
Когда радоваться особо нечему, то такая, казалось бы, минимальная информация, что малыш набрал 10 граммов, на несколько часов наполняла мою жизнь счастьем и смыслом. «Набирает!» — мимолётная иллюзия, что всё работает хорошо, всё развивается. Неудивительно, что ради этой ежедневной эмоциональной приманки для мозга повышается и важность к питанию недоношенного ребёнка. Что я могу сделать, чтобы моё молоко было лучше, полезнее и питательнее?
С первого дня после моей выписки из роддома без ребёнка я начала сцеживать молоко каждые 3 часа и днём и ночью. При том, что мой сын ел на тот момент 20 грамм за один приём 8 раз сутки, то у меня получалось сцедить за раз 60-80 мл. Все подруги говорили, что это очень хорошо и молока будет хватать сполна. Но они не учитывали, как, впрочем, и я, что это количество я смогу передать только 2 раза в день. А позже и всего один раз при потреблении 50-60 мл за приём.
И вот я впервые иду пораньше на визит из дома, как те мамы из моего первого дня в отделении, в джинсах и балахоне. Я спешу узнать, как мне организовать «доставку» грудного молока, так скажем, к столу. Главная медсестра детской реанимации заводит меня в свой кабинет, просит сесть и начинает подробно рассказывать, как устроен весь этот молочный процесс.
Оказалось, что приносить молоко ниоткуда нельзя, его нужно сцеживать непосредственно в отделении в специально отведённой комнате своим чистейшим, только что простерилизованным молокоотсосом, без капель воды, без ворсинок. Я достаю из сумки свой простерилизованный молокоотсос в целлофановом пакетике с капельками воды в надежде, что сегодня меня всё-таки допустят до «молочной» комнаты. Но я увидела брезгливое искажение в лице медсестры:
- Что вы! Это недопустимо! Вам надо приобрести специальный контейнер, который тоже надо будет обрабатывать перед каждым использованием молокоотсоса. Вы же не хотите, чтобы все бактерии попали к вашему ребёнку через эти грязные капли воды... или что там у вас!
- Это капли от кипячения, они не грязные.
- Это не важно, вам нужно их высушить! А уже потом положить в контейнер! Сегодня этим пользоваться уже нельзя, оно нестерильно. Подготовьтесь получше и приходите завтра, я вам подберу окошко. После каждого сцеживания молоко нужно будет переливать в стеклянную тару, подписывать и ставить в холодильник.
В моей новой реальности теперь нужно было ещё и привыкнуть к организации контейнера. Впервые я подумала, раз этому всему не учат в школе или хотя бы на курсах молодых мам, то почему бы сразу не провести инструктаж для всех мам недоношенных детей, как и во что необходимо сцеживать молоко. Позже я видела, как мамы в неведении приносили молоко, сцеженное руками в палате, в бутылочки для кормления. Кто-то приносил молокоотсосы прямо из магазина в коробке, кто-то мыл в раковинах больничных коридоров на пути в реанимацию. Несли в пакетах, в салфетках, в стеклянных банках. Кто во что горазд! И каждый раз выходили от медсестры то в возмущении, то в слезах.
Первое сцеживание мне назначили на 16:00. Учитывая, что визиты были в 13:30 по полчаса, оставалось всего 2 часа, чтобы съездить домой, подготовить всё необходимое, подгадать время так, чтобы моя грудь выдала максимальное количество к нужному времени, отдохнуть и вернуться обратно в отделение. Тот ещё стресс. И самая первая сложность была в том, что я никак не могла понять, как убрать эти дурацкие капли без салфеток и полотенец!
Позже мне рассказали, что простерилизованные предметы надо обдавать кипятком прям в контейнере, тогда всё становится гладким до скрипа. Потом у меня появился и второй электрический молокоотсос, получалось сцедить сцедить 120-150 мл за раз, чему я была очень рада, и могла позволить себе даже с чувством выполненного долга уехать вечером на море. Выдохнуть стресс и вдохнуть энергии на новые подвиги.
Но малыш рос, и аппетит рос вместе с ним, а когда дозировка питания достигла 40-50 мл, это уже означало, что надо 320-400 мл молока в день. А я даже в 2 визита могла предоставить только 200-250. Даже с двух молокоотсосов получалось всего 100-120 за час сцеживания. Этот марафон безумно утомлял, потому что если бы мне разрешали прикладывать ребёнка к груди, то этого бы хватало с лихвой. Ведь я делала всё, чтобы сохранить и частоту и объём. Но сцедить на 8 порций за 2 раза было выше моих сил.
В один из визитов лечащий врач сказала: «Мы не можем больше смешивать молоко и смесь, это очень вредно для слабого кишечника вашего сына, я вижу на рентгене признаки пареза. Отменяем». Мне посоветовали продолжить сцеживание для создания так называемого банка молока, чтобы дома я могла продолжить кормить грудным, но размороженным.
Начало в предыдущих постах. Тут про молоко