Здравствуйте, дорогие зрители! С большим удовольствием представляю вам гостью третьего выпуска нашего подкаста. Десятикратную чемпионку мира по художественной гимнастике, в прошлом вице-президента Объединенной федерации гимнастики России Ольгу Капранову.
– Большое вам спасибо действительно за то, что стали частью нашей программы и пришли поговорить с нами честно о спорте. Художественная гимнастика в своём современном обличии очень многим обязана Ирине Александровне Винер. Ирина Александровна была главным тренером сборной России 24 года. Уже около десяти лет шли разговоры о том, кто же станет её преемником. И тут вдруг Ирина Александровна в различных интервью, в том числе Надежде Стрелец, говорит о том, что наконец она его нашла. И это вы. Почему не сложилось с постом главного тренера России?
– Очень интересный вопрос. Как раз чтобы для начала интервью, чтобы подогреть интерес. В целом, действительно, Ирина Александровна Винер долгое время приносила стране золотые медали, очень много Олимпиад за её плечами. У Ирины Александровны есть книжка, автобиография «Я никто». Вот кто её не читал, обязательно всем советую почитать. Я её прочитала буквально – она быстро читается, там за один час, за два можно её прочитать. И она там очень интересно расписывает свой путь: как она приехала из Узбекистана, как покоряла столицу и мир, и как она вкладывала душу в каждую свою спортсменку. Она всех своих спортсменок, всех нас, называет своими детьми. Соответственно, спортсмены ей отвечают взаимностью, называя её второй мамой. И в целом, конечно, под словом «вкладывала душу в спортсменку» я подразумеваю не только тренировочный процесс, который, конечно, достигал топовых результатов и только золотых медалей. Я подразумеваю ещё развитие. То есть, развитие спортсмена дальше после спорта. Я с Ириной Александровной прошла очень большой путь и до сих пор мы идём вместе. И, конечно, я всегда у неё училась. Я училась у неё всему. И как тренировать, и как разговаривать, и как «менеджерить», и как руководить. Всему, что могла научить Ирина Александровна, я у неё училась и продолжаю учиться до сих пор.
Поэтому, конечно, в интервью Ирины Александровны – я это видела и читала – и было безумно приятно, когда она несколько раз называла меня своей преемницей. Это и приятно, а с другой стороны, ответственно так было. Последствия вы, наверное, все знаете, что федерация объединилась. То есть, пять видов спорта слились в одну Федерацию гимнастики России. Президентом Федерации гимнастики России стал Белозеров Олег Валентинович. Были назначения старшего тренера и по художественной гимнастике, и в принципе, и вот на сегодняшний день эта история вот такая.
– Так почему вы не стали главным тренером? То есть, отказались от этой должности?
– В целом таких разговоров, наверное, не было. То есть, они были на уровне интернетовских обсуждений. Я была вице-президентом Федерации гимнастики России с октября по март. Меня выбрали в октябре. И шесть месяцев я занимала пост вице-президента гимнастики России. Была проделана колоссальная работа. Мы действительно сделали очень много. Затем, опять, было много раздумий. У меня. Я веду сейчас очень интересный проект Международная клубная лига. У нас большое объединение клубов. И я решила совмещать это. Мне не удавалось, потому что время нужно и туда, и туда. И если я чем-то занимаюсь, я погружаюсь в это целиком и полностью. И я приняла решение оставить пост вице-президента Федерации гимнастики России и полностью заняться клубной лигой.
– Расскажите, пожалуйста, поподробнее про Международную клубную лигу. Насколько она сейчас замещает международные соревнования для наших российских спортсменок?
– Это уникальный проект. Мы его развиваем активно уже второй год. У нас замечательная команда и лучшие клубы в России все объединились в клубную лигу. Там есть, первые – рейтинг спортсменов. Рейтинг спортсменов он международный. Каждая спортсменка может посмотреть, какая она значится в международном рейтинге. У гимнастов есть серии соревнований клубных лиг. Эти соревнования могут быть открыты и могут быть на уровне субъекта, на уровне федерального округа, на уровне страны. То есть, в нашем случае это Всероссийская клубная лига. И Международная клубная лига – это когда международные гимнастки участвуют, это когда клубы из разных стран встречаются, соревнуются. Это уже международные клубные лиги. На каждых этих соревнованиях гимнастки получают рейтинговые очки. Благодаря рейтинговым очкам формируется рейтинг спортсменов и рейтинг клубов.
И также сейчас, благодаря рейтинговому очкам, каждая гимнастка может получать спортивные уровни. То есть, если гимнастке пять лет, она получает юношеский уровень, третий, второй и так далее. Дальше она выходит на взрослые уровни, на кандидата в мастера художественной гимнастики, мастера художественной гимнастики и так далее. Это всё Международная клубная лига, так она и на английском International Clubs League. И мы недавно вернулись из Китая, там было две международные клубные лиги – в Пекине и в Гуанчжоу. Сейчас планируется в Узбекистане, в Самарканде, международная клубная лига. В Казахстане. В ноябре будет в Арабских Эмиратах два раза. Поэтому потихоньку страны объединяются. Клубы со всех стран объединяются в одну такую вот семью спортивную и взаимодействуют. Это очень интересно для спортсменов, тренеров и самих клубов.
– Если будем говорить о чемпионате мира, который прошел в бразильском Рио-де-Жанейро, а также о Кубке сильнейших, который состоялся у нас во дворце Ирины Александровны Винер – они шли параллельно очень по датам. Следили ли за соревнованиями и международными, и нашими?
– Безусловно, отслеживала. Смотрела прямую трансляцию. И, конечно, как говорится, надо быть в тренде. Конечно, мы следим за чемпионатом мира, за Кубком сильнейших – смотрим, как выступают сильнейшие гимнастки, чтобы в первую очередь учиться, учиться и ещё раз учиться.
– Обращаюсь к вам сейчас как к судье международной категории. Могли бы вы рассказать для нас, какая сейчас есть разница в правилах на российском ковре и на международном ковре?
– Правила в художественной гимнастике меняются каждый цикл. Цикл у нас четыре года, от Олимпиады до Олимпиады. То есть, проходит Олимпиада, дальше FIG, это Международная федерация гимнастики, собирается, рассматривает что-то, убирает что-то, добавляет. Но, грубо говоря, улучшают правила и немного их меняют. Потом выпускают новые, и мы все принимаемся за изучение этих правил, сдачу экзамена и подтверждение своих категорий. Так же произошло и в этот раз. У нас прошла Олимпиада в 2024 в Париже, и стала смена правил. То есть, после Олимпиады Федерация международная выпускает правила, и дальше каждая национальная сборная под эти правила адаптирует свои правила. Почему так происходит? Потому что в «фижевских» правилах у нас есть возраст сеньоры, юниоры и преюниоры. А все дети младших разрядов – они уже на уровне своей страны, своей национальной федерации уже дальше под эти правила подстраивают правила для спортсменов младших разрядов. В «фижевских» правилах, то есть чемпионат мира, который сейчас прошел в Рио, там четыре вида: обруч, мяч, булава, лента. И в целом весь мир работает эти четыре вида. Дальше, чтобы гимнастка развивалась лучше, ещё лучше, есть упражнения со скакалкой. Но и без предмета есть у младших разрядов, конечно, потому что мы всегда начинаем без предмета.
– То есть, это нельзя отметить, как наше нововведение? Это типичная ситуация?
– Это абсолютно типичная ситуация. Скакалка была на Олимпиаде в 2008 году. Вот когда я выступала, мы делали упражнение со скакалкой. И каждый цикл меняются виды. То есть, в художественной гимнастике у нас скакалка, обруч, мяч, булава и лента. И каждый цикл Международная федерация устанавливает, какие виды, какой возраст будут делать в этом цикле, и по каждому году. И вот так вот идет ротация видов. То есть сейчас скакалку сеньоры не делают. Но возможно через сколько-то лет она вернётся, поэтому, безусловно, каждая гимнастка должна уметь работать всеми видами. И в российских правилах обязательно есть упражнения со скакалкой и описаны правила, как его составлять, как делать и как его судить. Безусловно.
– Можете ли сказать о своих фаворитах на чемпионате мира и на Кубке сильнейших?
– Я болею за всех гимнасток (улыбается). Там выступают только лучшие, национальные сборные. Поэтому всегда радуюсь, когда кто-то побеждает, и всегда немножко грустно, когда кто-то хотел победить, но по какой-то вот ошибочке, которую случайно гимнастка, возможно, допустит на выступательном ковре, у неё это не получилось.
– Действительно ли на чемпионате мира сейчас русская – российская – школа гимнастики?
– Российская школа гимнастики лучшая в мире. Опять же, благодаря, да, Ирине Александровне Винер, потому что она сделала невероятное. И российская школа художественной гимнастики распространилась по всему миру. Ведь не секрет, что наши тренеры, российские, русские тренеры работают по всему миру. И в Америке, и в Германии, которые гимнастки выигрывают, и в Италии, и в Азии. Везде работают русские тренеры. Поэтому да, это российская школа.
– Можем ли мы затронуть вопрос вашей Олимпиады? Хотели бы вы вспомнить этот период в своей жизни?
– Да, в принципе, я о нём не забываю.
– В каком-то из интервью вы сказали, что она вам снится…
– Олимпиада для спортсменов – это очень важная вещь. Даже не то, что важная – это цель, это смысл, это то, в чём заключается спорт. Это намного больше, чем кажется. Намного больше, чем Олимпиада для обычного человека. И, безусловно, проигрыш на Олимпиаде бесследно не проходит. Даже, наверное, выигрыш он будет сниться, там, год, два, три. Ну, потому что это стресс. А проигрыш будет сниться достаточно долго. Ну, с моей-то Олимпиады прошло уже почти 20 лет. Поэтому сейчас мне снятся уже другие сны.
– Расскажите, пожалуйста, о том, как составлялась ваша программа на Олимпиаде? Потому что она была очень яркая и очень красивая! Особенно от себя отмечу упражнение под «Лебединое озеро». Несмотря на ваши потери, оно оказало на меня сильнейшее впечатление.
– Да, это были лучшие упражнения на тот период. Это был 2008 год. И как раз вот вы сейчас спросили про упражнения с булавами – в 2007-м у меня булавы были лучшие на чемпионатах мира. И в 2005 они были лучшие на чемпионатах мира. То есть, грубо говоря, три года упражнений с булавами моё было лучшее на мировой арене. Мы всегда подходили к постановкам очень ответственно. Это было очень долго: это был выбор музыки, потом постановка, потом выбор купальника. И всё это должно было подходить друг к другу. И, самое главное, к внутреннему состоянию гимнастки. Это очень важно, потому что на Олимпиаде спортсмен выступает уже взрослый – ну что там, уже 18 лет, плюс-минус. Поэтому гимнастка уже взрослая, она уже выражает музыку не только потому, что ей сказали, а потому, что она её может почувствовать. И вот как она её чувствует, насколько она ей подходит, так она её выражает на ковре. У меня был обруч «Дон Кихот» – потрясающее упражнение, тоже очень выигрышное, с уникальным элементом в конце. Мне кажется, его никто больше не делал. Я бросала вот так вот обруч, и у меня был перескок-задняя с поворотом. И когда я это делала, обруч ловился на меня и заходил вовнутрь. Достаточно сложный элемент. Очень! Скакалка… Вот, мы вернулись к скакалке. Первый вид у меня была скакалка с потрясающей музыкой «Неуловимые мстители».
– Роскошная!
– Да.
– И динамичная!
– Да-да-да. Я до сих пор её, когда слышу её… Скакалка, да. Обруч, потом булавы. Это вот тот самый Чайковский. И лента русская – наша «Катюша». Тоже потрясающая музыка! Я её обожала, она мне шла. Я её выбрала сама, как и скакалка «Неуловимые мстители». Кстати, «Неуловимые мстители» мне долго тренер и Ирина Александровна не одобряли.
– Почему?
– Потому что мы дискутировали достаточно оживленно. И по мнению тренеров, Ирины Александровны и моего личного тренера, эта музыка, наверное, мне немножко не подходила. У меня был такой образ светлый, классический. А мне очень хотелось. Потому что, опять же, спортсмена надо чувствовать. Это пошёл переходный возраст, это вот несогласия со всем, внутренние протесты. Это должны были быть «Неуловимые мстители». В конечном итоге тренер и Ирина Александровна с этим согласились, и, на мой взгляд, очень было неплохо. Ну, а «Катюшу», понятно, я тоже выбрала сама – русская музыка, она мне всегда подходила, подчёркивала образ. Тоже было очень хорошее выигрышное упражнение.
– Подскажите, есть ли среди четырёх видов любимый?
– Спортсмены очень суеверные. Нет. Мы любим все предметы.
– Вы спали с предметами, как некоторые?
– Да.
– Кидали под подушку?
– Да.
– А есть ещё какие-то ваши личные такие приметы, которые вы выполняли, чтобы победить?
– Чтобы победить, надо хорошо тренироваться и не иметь грязных хвостов. А что касается примет, действительно, чаще всего спортсмены достаточно суеверные люди. И такие вот банальности. Например, в комнате должен быть обязательно порядок. Почему в комнате? Потому что мы все жили на базе в сборной, и у нас были свои комнаты. Мы всегда клали предметы с собой накануне ночью. И, в принципе, вот такие вещи. Ну ещё у некоторых есть, с какой ноги они выходят на площадку. Вот такие вот вещи. Но ещё есть счастливый купальник – несчастливый купальник, счастливый предмет – несчастливый предмет, счастливая майка, счастливые штаны, счастливые серёжки, да.
– Понятно, нюансов много. Всё ли, что для вас лично работало, вы выполнили перед тем, как выйти на ковёр Олимпиады?
– Конечно (улыбается). Всё.
– И всё-таки случились потеря, да, на булавах?
– Да, и всё-таки случилась потеря. Но, конечно, это необъяснимая вещь. Потому что подготовка перед Олимпиадой у любого спортсмена на 150 процентов из 100 возможных. И в целом самое главное там моральная концентрация. Спортсмен должен собраться внутри. Потому что, ведь я думаю, что каждый со мной согласиться, можно быть хорошо готовым, можно быть плохо готовым, но самое главное качество – это уметь собираться в нужное время и в нужный час. Потому что может спортсмен быть плохо готов, но он умеет собираться. А может спортсмен быть хорошо готов, но, к сожалению, концентрации не хватает и, возможно, будет ошибка. Что касается на Олимпиаде, единственная, точно знаю, что есть одна причина – это очень сложное начало в булавах. У гимнасток не должно быть сложных начал.
Поэтому мы потом очень долго думали. Но всё-таки 18 лет прошло, выводы сделаны. И поэтому я думаю сейчас, что гимнастка должна начинать в очень несложной позе. Чтобы немножечко, как говорится, посмотреть на людей, адаптироваться на ковре, прийти в себя, всё суметь, чтобы не кружилась голова, не светили лампы. И в целом поза должна быть стандартная, нормальная, несложная. И первое движение в упражнении очень важно для всего настроя.
– Также есть мнение в художественной гимнастике, что такая тревожная и драматичная музыка может сбить гимнастику. Особенно в ключевой момент. Всё-таки тот эпизод из «Лебединого озера», который был выбран – это один из самых драматичных эпизодов. Повлияло ли на вас это, или музыка не играла роли?
– Я думаю, это музыка моя. Я с вами соглашусь, такое есть. Иногда музыка перебивает спортсмена, потому что спортсмен должен быть сильнее музыки. Музыка ни в коем случае не должна быть сильнее спортсмена. Но что касается, в моем случае, «Лебединого озера», эта музыка прямо моя. Я не могу согласиться с тем, что она как-то меня перебивала. Я люблю эту музыку. Я её делала, она у меня получалась.
– Нет, вы были роскошной, правда, лебедью. Просто потрясающей! И действительно говорят, что именно с вас началась такая вот лебединая школа тренера Веры Николаевны Шаталиной. Расскажите, пожалуйста, про ваше взаимоотношения? Насколько тренер доверяла вашему мнению? Насколько вам сложно, может быть, было слушаться тренера?
– У меня непростой характер. Был, есть и остаётся. Не знаю, к сожалению, это или к счастью. Но в целом, как есть. Взросление – это ведь когда мы перестаем оценивать, просто воспринимаем факты. Поэтому, будучи гимнасткой – мой первый тренер Нефёдова Елена Юрьевна. Мы прошли с ней очень большой путь. Она мне очень много дала. Я ей безумно благодарна. Мы общаемся до сих пор. И в целом она вложила в меня очень многое. Но тоже уже с ней я начинала показывать свой непростой характер и поведение несогласия абсолютно во всём.
После Елены Юрьевны я попала к Вере Николаевне Шаталиной. И тоже – мы с Верой Николаевной очень разные. Вера Николаевна от меня требовала дисциплины, аккуратности и всех тех вещей, которые в принципе в моём внутреннем понимании не стоят в приоритете. На этой почве у нас могли возникать конфликты. Но, как тренер, она, безусловно, очень опытный тренер. Как опытный тренер, она всегда их могла решить, найти нужные слова, подход. И мы как-то продолжали тренироваться вместе.
– Если не ошибаюсь, то после Олимпиады произошел такой случай, когда Вера Николаевна буквально не приехала на чемпионат мира. Как-то позвонила или написала. Как это было?
– После Олимпиады у меня был очень серьёзный спад и депрессия. И было, мягко говоря, тяжело адаптироваться, вернуться в Москву и как-то понять, что же я хочу делать дальше. Прошло месяца три, моё состояние не улучшалось, и мне позвонила Ирина Александровна и сказала, что ждёт меня на тренировке. На все мои аргументы, что я, в принципе, не собираюсь приходить – она не придала им значения. И, конечно, я приехала в Новогорск на тренировку. Она сразу меня, можно сказать, закрыла на базе. Я осталась на две тренировки, чтобы немножко прийти в форму. Я очень набрала вес, вышла из формы. И надо было проделать большую работу, чтобы вернуться в гимнастику хотя бы. На тот момент у нас уже подрастало молодое поколение. Это и Евгения Канаева, потрясающая гимнастка, и Дарья Дмитриева, которая стала серебряным призёром Олимпиады, впоследствии Кондакова Даша. Это вот все девчонки, мы со всеми общаемся, дружим. Они уже подрастали, показывали очень серьёзные результаты, хорошо тренировались и выступали. А мы уже как бы… так вот. Надо нам преодолеть опредёленные моменты, чтобы вернуться в спорт.
И Ирина Александровна со мной очень долго разговаривала, пыталась до меня достучаться. Она мне объяснила, чтобы дальше я смогла нормально жить, чего-то добиться, радоваться жизни – не надо останавливаться на плохом. Надо в первую очередь доказать себе, что я всё равно что-то могу. Через год должен был быть чемпионат мира в Японии, и она мне предложила войти в форму, хорошо тренироваться, завоевать место на чемпионате мира, абсолютно на равных со всеми, с молодыми гимнастками. И если у меня это получится, поехать на чемпионат мира и попытаться завоевать золотую медаль, чтобы закончить на хорошем, и суметь дальше адаптироваться к обычной нормальной жизни. Я с ней согласилась, и мы начали тренироваться вот этот вот последний год с Верой Николаевной и с Ириной Александровной. Год был очень сложный, было очень много травм, у меня болело колено, спина, и в целом тренироваться в полную силу я не могла. И я в полную силу выступала только на соревнованиях. Всё остальное время мы тренировались, как говорится, мозгами, концентрацией, ну и физически, как это возможно. И действительно, у нас был заключительный чемпионат России. Сложные очень были для меня соревнования. У меня настолько болело колено, что мне даже все советовали туда не ехать. И мама моя тоже мне звонила и говорит: Оля, тебе не надо ехать, потому что, если ты сейчас плохо выступишь и вообще ничего не займешь, ты точно на чемпионат мира не поедешь, а так хотя бы уважительная причина – пропуск по травме.
Но я помню, я сама себе взяла билет на поезд, соревнования были в Пензе. Приехала, разместилась, пришла на опробование, немножко потренировалась и выступала на следующий день в многоборье. Выступала я хорошо. Мне удалось выступить, собраться, завоевать место на чемпионат мира, чтобы потом поехать. И я помню, ещё Ирина Александровна за всем очень наблюдала, она была очень рада за меня, меня похвалила и говорит, что да, действительно, место я завоевала. Теперь осталось пройти сбор, подготовку и выступить на самом чемпионате мира. Сбор у нас был я не помню уже где. Но мы вылетали из Москвы, потому что там другое время. И у нас обычно двухнедельный сбор до соревнований вот рядышком с тем местом, чтобы потом акклиматизацию не проходить. И вот мы приходим в аэропорт, и я помню, Ирина Александровна меня подзывает и говорит: Вера Николаевна с тобой не едет. Никто не хочет с тобой тренироваться. Что мы будем делать-то? И тут Амина Зарипова стоит и говорит: Ирина Александровна, я её возьму. И Амина Зарипова меня берёт и тренирует, тренирует. И вот, в принципе, с Аминой Зариповой, с Ириной Александровной я выходила на своём чемпионате мира последнем. У нас всё получилось.
– Нет в вас обид на Веру Николаеву, что она вас в такой вот момент важный для вас бросила?
– Нет у меня нет обид ни на кого. И у Веры Николаевны была уважительная причина. Она по состоянию здоровья не могла поехать. Здоровье всегда на первом месте.
– То есть это как раз не та ситуация, когда у вас состоялся конфликт, и она не приехала, как это изначально казалось по предыдущим вашим интервью?
– Нет, нет. У нас нет ни у кого конфликтов.
– Радужные отношения, правда?
– (улыбается).
– Если чуть-чуть вернуться, наверное, к Олимпиаде: ваши упражнения действительно были очень артистичными. Тогда артистика была так же очень важна. Сейчас насколько серьёзные различия в плане оценки артистики? Сейчас она больше вес имеет или меньше вес, чем в ваш олимпийский цикл?
– Я думаю, больше вес. Потому что, честно говоря, не могу вспомнить детально, как судили в 2008 году на Олимпиаде. Немножко помню, но детально разбор сейчас сделать не смогу. А вот сейчас у нас четыре судья артистики. Она так и называется А1, А2, А3, А4. Они каждой отслуживают упражнение. Есть карточка, где прописаны сбавки. Там за характер, за несовпадения, за динамику, за выразительность. Есть сбавки прописанные. Есть сколько, за что снимают. И каждый из четырёх судей сидит, вот это всё отслеживает. Потом оценка складывается, делится, берется средняя. И в целом это отдельная оценка, которую отсуживает артистика, которая потом идёт в общую. То есть, я думаю, сейчас очень большой вес имеет артистика.
– А как считаете, куда будет двигаться художественная гимнастика в мире и в России?
– На популяризацию. Чтобы больше и больше гимнасток занимались художественной гимнастикой. Потому что сейчас, кстати вот, из нововведений в России у нас появились «двойки» и «тройки». Это очень интересный вид программы, и девочки вдвоём выступают или втроём на ковре. Прямо здорово! Интересно смотреть. В Европе есть и в Японии есть мужская художественная гимнастика. Тоже есть два стиля – один европейский, другой японский. Они без конца спорят. Но в принципе тоже движение, тоже парни уже начали заниматься ритмической гимнастикой.
– Как вы считаете, у мужской художественной гимнастики есть потенциал выйти на Олимпиаду? Они выступают на своих соревнованиях?
– Ну вот все вопросы, когда меня спрашивают про потенциал, я всегда люблю отвечать, что потенциал есть у всех. Мы же никогда не знаем, как сложатся обстоятельства, что будет завтра. Поэтому потенциал есть у всех.
– Вы бы хотели сами видеть мужскую художественную гимнастику?
– Я думаю, что не мне принимать это решение.
– А «двойки», «тройки» на Олимпиаде как вам?
– Конечно, мне бы хотелось, чтобы «двойки» и «тройки» получили хорошее развитие по всему миру, и страны стали этим заниматься. И впоследствии, чтобы эта дисциплина появилась на Олимпийских играх.
– До Олимпиады вы десять раз стали победительницей чемпионата мира. Колоссальный результат! И тем не менее, вы говорите: если бы не эти победы, я бы добилась большего. Можете рассказать, почему вы считаете, что девять побед собирали с вами злую шутку?
– Вы знаете, что до Олимпиады у нас чемпионат мира был раз в два года. А сейчас
чемпионат мира...
– Раз в год.
– Каждый год. Поэтому, да, я могла бы добиться большего. Но, опять же, мы вернёмся к моему характеру, к некоторому переходному возрасту. И всё-таки, когда мы начинаем побеждать, а художественный гимнастика – очень ранний вид спорта. И свою первую медаль чемпионата мира я завоевала в 15 лет, в 2003 год. Мне было 15 лет. Соответственно, я полагаю, что детская психика к этому не готова. И надо проводить очень большую работу, чтобы ребёнок правильно принял вот эти вот медали, внимание и все сопутствующие блага, которые вдруг резко сваливаются. То есть как получается? Ты засыпаешь, потом просыпаешься, и тут вдруг все хотят у тебя взять автограф. Ты в 15 лет, это очень сложно понять правильно, пережить. И ещё усерднее начать тренироваться. Ведь может появиться мысль, что я уже выиграл. И уже очень здорово. А вот как раз вот эта вот мысль – она очень разрушает. Поэтому я думаю, что некоторые медали сыграли такую злую шутку со мной в том нежном подростковом возрасте. Потом у меня были медали и в 2005 году, когда я выиграла пять золотых медалей из шести возможных. Потом в 2007-м. И каждая медаль – она, конечно, поднимала меня на пьедестал. Но в то же время она немножечко меня могла «убивать».
– Как вы считаете: то, как сложились обстоятельства в вашей жизни, в вашей спортивной карьере, поспособствовали ли они тому, что после завершения вы получили три высших образования, в 24 года уже стали директором школы? Как это сыграло? Или это отдельные вообще события в вашей жизни, не связанные с спортивной карьерой?
– Я думаю, что каждое событие связано в жизни. Причём не только у меня, а вообще вот жизнь такая штука у любого человека. Каждое действие имеет последствия. Каждое событие связано, оно накладывает на нас след. И, конечно, я полагаю – ведь всегда надо искать плюсы, хорошее в плохом. Поэтому проигрыш на Олимпиаде, наверное, оставил во мне вот такой вот голодный осадок. У меня внутри всё время такое чувство неудовлетворённости, небольшого голода. Я всё время стараюсь развиваться, идти вперёд: больше читать, больше смотреть, больше путешествовать, больше работать. В целом, наверное, мне это помогает. И я пока не борюсь с этим.
– Чудесно. Что из последнего прочитали? Что из последнего посмотрели, что можно посоветовать молодым гимнасткам?
– Я думаю, что молодым гимнасткам необходимо читать и осиливать школьную литературу, которую им задают (улыбается). А так, в целом, читаю разные вещи. Сейчас мне очень нравится Бакман Фредрик. Если я не ошибаюсь, вот он написал «Вторая жизнь Уве», да-да-да. «Здесь была Бритт-Мари» – вот его. Я обожаю Кинга, но рекомендую всем читать развивающую литературу.
– Стивена Кинга. Развивающую – это какую?
– Я люблю читать биографии. Я прочитала с удовольствием биографии Стива Джобса, Илона Маска и вот таких выдающихся людей. которые нас мотивируют, в которых мы влюблены. Думаю, что всем полезно читать.
– Говорят, в Новогорске вас не раз замечали именно с книжкой.
– Я люблю стихи.
– Да, расскажите, откуда у вас эта любовь к стихам?
– Если вы спросите мою маму, то она скажет, что это в неё. Но я думаю, что у каждого человека есть то, что он любит. Вот когда он расслабляется, кто-то любит музыку, кто-то живопись. Я люблю очень поэзию. И просто я это в себе нашла. И думаю, что если кто-то сейчас сидит и думает, что я ничего не люблю, он просто этого не нашёл. Ведь очень много разных направлений. И у каждого направления есть свои фанаты. С детства люблю стихи. У меня мама была чтецом в школе. Вот я ещё раз говорю: она думает, что это в неё.
– А то, что Ирина Александровна Винер была также неоднократно замечена с книгой и неоднократно читала вслух Евгения Онегина, повлияло?
– Повлияло. Ирина Александровна знает три главы Евгения Онегина. И в целом, конечно, она была авторитетом и остаётся авторитетом. Это безумно повлияло. И я даже после этого начала учить Евгения Онегина. Но, греха таить, всего, конечно, его выучить я… смогла бы, но не выучила. А так я его частично знаю.
– Ирина Александровна, как вы сказали, для вас была беспрекословным таким авторитетом. Тем не менее, вы с ней спорили. Хватало смелости.
– Любой хороший лидер, хороший руководитель, любой нормальный человек – он понимает, что у людей есть другие точки зрения. Это нормально абсолютно, когда точка зрения кого-то не совпадает с другими людьми. На том и все люди разные и разные мнения важно услышать.
– Как считаете, спортсменка в Новогорске может ли спокойно подходить к главному тренеру и говорить о том, что музыка мне не очень нравится, она мне не подходит, мне сложно под неё делать? Или она должна, чтобы остаться в сборной, всё-таки быть более послушной. Где здесь баланс?
– Золотая середина. Везде должна быть золотая середина. И я всегда за разговор. То есть невозможно, если есть только одна позиция, её придерживаться. Это всегда путь, наверное, очень сложный. Поэтому в сборной гимнастке, во-первых, надо посмотреть, сколько лет: если гимнастка взрослая, если она уже понимает, что с другой музыкой она лучше покажет себя, лучше выступит за страну, принесёт более ценную медаль… Безусловно, надо подходить и разговаривать.
– Получилось ли у вас поработать с нынешним главным тренером России в художественной гимнастике Татьяной Сергаевой?
– С Татьяной Сергаевой я работала, когда была спортсменкой. Конечно, мы все знакомы. И я помню, у нас был... Я была вот маленькой спортсменкой – такой вот с данными, но ещё ничего не сделала. С Еленой Юрьевной тренировалась. И Татьяна Владиславовна собирала на сбор. Она же групповых тренирует. И она собирала на сбор гимнасток. Она меня посмотрела в «Динамо», на Лавочкина, на этой базе. Я очень волновалась, очень старалась. И я ей понравилась. Она меня пригласила на сбор в Нижний Новгород, в Кстово. И мы туда поехали. Со скакалками собиралось групповое. Я помню, что было очень тяжело на этом сборе. А у меня такие данные, у меня достаточно длинные ноги, длинные связки. А скакалка – это всё-таки прыжковый предмет. И, конечно, там надо было очень много прыгать, я это не потянула физически. И вот один сбор с Татьяной Сергаевой я провела. Но, к сожалению, дальше уже не попала на следующие сборы.
– А можете сказать о сегодняшнем подходе Татьяны Сергаевой? Насколько он отличается от подхода Ирины Александровны Винер?
– Я думаю, что он отличается. Но оба подхода достойные, хорошие и приведут нашу сборную к золотым медалям.
– Какие-то отличительные черты можете озвучить или показать?
– Мне сложно. Мне сложно, я же в Новогорске сейчас не работаю.
– Ваша сестра Катя тренировалась в групповом упражнении, если не ошибаюсь, под руководством Татьяны Вячеславовны или нет?
– Я не помню. У них была Валентина Алексеевна Иваницкая, заслуженный тренер. Она тоже девочек готовила, выводила на Олимпиаде и привозила золотые медали.
– Хотелось бы отметить, что вы всё-таки ребёнок 90-х, одних из самых тяжёлых лет в истории нашей страны. Вы часто упоминаете, что ваша семья не была зажиточной, и вам приходилось, так скажем, завоёвывать своё место под солнцем. Можно ли сказать, что какие-то дефициты, которые тогда были в вашем детстве, сформировали ваш характер и дали толчок к спортивным результатам? Или это вообще не связанные вещи?
– Время было тяжёлое, но, опять же, я думаю, что все вещи связаны. И, конечно, нашим родителям, наверное, вот вашим родителям, всем родителям наших ровесников надо поставить памятник. Я не представляю, как они тянули вот это вот безденежье, потому что денег не было ни у кого. Не только у нашей семьи. Я вообще не представляю в то время семьи, у которых были деньги. Наверное, они были…
– Кто занимался махинациями, у тех были деньги.
– Может быть.
– Вы же более честные.
– Да, и денег не было ни у кого. У всех было по двое детей. Никакой надежды на стабильность на завтрашний день. Естественно, никаких роботов в виде «Привет, Алиса, подскажи, какая сегодня погода» (усмехается). То есть, как они нас вырастили, мне представить очень сложно. С них надо брать нам, конечно, пример к смирению, к терпению и к жизнерадостности. Потому что моя мама при всем при этом, ну и папа – они очень добрые. Ну и, наверное, все родители у нас очень добрые, очень радостные люди, которые всему благодарны.
Я так заметила, что наше поколение, мы постоянно думаем, что вот, как бы, а что не так, а вот надо переделать, и нам кто-то что-то должен. Конечно, мы жили сложно, как и все. Мы были детьми, мы этого не замечали, потому что так жили все, не с чем было сравнивать. И в целом, да, мне с детства очень хотелось чего-то добиться. Мне хотелось помочь маме, помочь родителям, потому что я видела, насколько им было сложно. И я очень рада, что у меня это получилось. Благодаря спорту, благодаря художественной гимнастике. Но в то же время меня мама иногда спрашивает: Оля, вот что бы было, если бы я тебе гимнастику не отдала? Я... Хотелось бы мне верить, что, если бы в гимнастике не получилось, получилось в чем-нибудь другом. То есть вот есть вот это вот ощущение, что надо, что недостаточно, что неудовлетворенность. Она движет, наверное, людьми и помогает достичь определенных успехов.
– Как вы пришли в художественную гимнастику? Расскажите, пожалуйста, о том, кто вас пригласил в зал гимнастики впервые?
– В художественную гимнастику я попала абсолютно случайно. Я ходила на пять разных секций, где меня не заметили и попросили маму забрать меня, потому что не было ни таланта, ни данных, ни дисциплины, ничего. И Катя – у меня старшая сестра Катерина ходила на балет, у неё были очень красивые ноги и сейчас есть. И она единственная из всего нашего района поступила в училище при Большом театре. То есть прям данные в ней видели, за неё цеплялись в балете. И мы её провожали с мамой на занятия по балетам. Была осень, мы были в пальто, и с под пальто торчали тоненькие ножки. К нам подошла молоденькая девушка, Нефедова Елена Юрьевна. Она сказала маме, что у нас очень тоненькие ножки, и давайте попробуем художественную гимнастику позаниматься. Занятия абсолютно бесплатные, и мама нас решила привезти на пробное занятие. Кате понравилось сразу, её сразу взяли, но мама попросила взять Олю за компанию, потому что ну куда же я с двумя детьми-то? И так я попала в художественную гимнастику.
– Вы как раз образец того поколения, когда гимнастку находили буквально на остановке, на улице. Увидели фактуру, тренер подошла и сказала, что вам надо в гимнастику. Сейчас другое время. Сейчас каждый ребенок может найти себя в гимнастике. При этом, к сожалению, бюджетных школ становится всё меньше. Массовым или элитарным становится художественная гимнастика, по вашему мнению? Насколько она сейчас доступна для талантливого ребенка, но который не имеет достаточных средств для занятий в платной секции?
– У нас есть спортивные школы, у которых есть государственное задание, муниципальное задание, и там есть бюджетные места. И, в принципе, на эти бюджетные места есть отбор. Должен быть отбор. Я верю, что он есть. И туда попадают более талантливые дети – на эти бюджетные места. И они там занимаются. Получается так, наверное.
– Вы знаете таких тренеров сейчас, которые подходят к гимнастке на улице и предлагают ей заняться художественной гимнастикой?
– Я не исключаю, что такая возможность есть, ведь и детей надо набирать, и все способы хороши. Сейчас другие родители. Сейчас выросли мы, наше поколение, и мы хотим нашим детям дать просто всё, что есть. И когда родители разговаривают с родителями, мы рассказываем друг другу: он занимается шахматными баскетболами, английский изучает, китайский, итальянский, ходит в детский сад. А если кто-то говорит: ну, мой только шахматами. Все на него: только шахматы?! Что же вы сидите-то?! То есть, здесь есть такое, что сейчас родители немножечко очень хотят детям дать всё, что можно, и всё, что они успевают.
– Если говорить о финансовом пороге входа в гимнастику, то его уже подсчитали. Это не меньше 25 тысяч рублей. И если мы будем говорить о том, что внешний вид гимнасток всегда играл роль на соревнованиях, то сейчас купальники со стразами Swarovskiмы видим на детях уже пяти лет, на девочках. Приведу пример фигурное катание. Там считается моветоном, если фигуристка, ещё юная, несостоявшаяся, выступает в очень красивом платье для выступления. Как вы считаете, насколько это нормальная ситуация? Что-то можно сделать для того, чтобы талантливый ребенок, не имея возможности купить себе купальник со стразами Swarovski, чувствовал себя таким же и не обделённым?
– Я думаю, это преувеличенная ситуация. Я не знаю, кто посчитал такой порог. Кто посчитал такой порог?
– «Спорт24» выпустили целую статью по поводу того, что художественная гимнастика стала очень дорогим спортом в России.
– А какими аналитическими данными они руководствовались?
– Они рассчитали спортивные клубы. В основном клубы сейчас стали секциями платными. Потом они просчитали стоимость купальников, стоимость предметов, стоимость полупальцев, которые постоянно меняются. И сделали вывод, что...
– А почему там не фигурировали спортивные школы? Стандарт спортивной подготовки у нас рассчитан. И по стандарту спортивной подготовки спортсмен обеспечивается очень многим. Это было учтено в наличии?
– Я, к сожалению, не знаю. Но вот если вы сможете мне рассказать о том, как сейчас функционирует спортивная школа, как туда попасть? Может быть, есть какой-то порядок? То есть, родитель может привезти ребенка, и что ребенок должен показать, чтобы его взяли в спортивную школу бесплатно? И какое у нас это отношения к школе, если вы не знаете? Кроме ЦОПа.
– На самом деле есть система, и она рабочая. А есть медиапространство, и, конечно, есть несколько тем, их всего три. Одна из них – это деньги, которые очень привлекают внимание. И в целом система, я могу сказать, что рабочая. То есть у нас в каждом субъекте есть министерство, департамент или комитеты, которые отвечают за спорт в городе. В Москве это Департамент спорта города Москвы. Есть подведомственные школы. в которых есть для населения те или иные виды спорта. Если мы говорим о художественной гимнастике, то есть школа Север, Юг, Запад, в Зеленограде есть школа по художественной гимнастике. Где есть гимнастки, которые занимаются на бюджетных местах. Вот эти, те самые бюджетные места, они занимаются абсолютно бесплатно. И набор в школу идёт с первого класса, то есть с шести-семи лет. Есть отбор, то есть проходят гимнастки, они должны пройти отбор. Сидит комиссия, они отсматривают. И самые талантливые дети должны попадать на эти места. И дальше они уже идут по ступенькам.
Каждые полгода у них есть контрольно-переводные нормативы, они так и называются КПН. Гимнастка их сдаёт, должна там выступить в каждом... Там первый год обучения, второй год обучения – в каждом году обучения это разные мероприятия. Надо сдать КПН, безусловно, и раз выступить на соревнованиях или два выступить на соревнованиях – это всё прописано. Если гимнастка выполняет эти условия, в том числе выполнение спортивного разряда, она переходит на второй год обучения, на третий и так далее. Всё это за бюджет. Если гимнастка не выполняет эти условия, и там есть, опять же, условия к отчислению из таких школ. Это как образование. Есть же платное образование, есть бесплатное образование. Есть платная медицина, есть бесплатная медицина. То же самое и здесь. Гимнастка, если не выполняет, то на это место идет другая гимнастка. Любая спортсменка. Это так устроена система спорта.
– Правильно я понимаю, что в таких школах, на таких местах детям покупают купальники и предметы, и всё необходимое? Или нет? Или как-то делится бюджет уже?
– Я думаю, что за бюджет спортивной школы отвечает именно спортивная школа. Поэтому мы с вами не можем сейчас давать прогнозы и как-то разговаривать, как они будут решать эту проблему. Но частично родители тоже покупают купальники и оплачивают музыку. И, возможно, делают постановки. Всё это идёт на договорённостях, наверное. Вот как-то с тренером это всё вместе решается. В спортивных клубах всё то же самое. Но там просто нет бюджетных мест. И, соответственно, к этому добавляется абонементская плата, потому что спортивный клуб, я полагаю, именно на это и существует.
– То есть вы не считаете это проблемой? Или всё-таки есть такая проблема, что не каждый талантливый ребенок, а только небольшая выдержка может попасть на бюджетное место?
– Почему вы говорите, что не каждый? Ведь если ребёнок талантливый, и он лучше тех – он может зачислиться в школу. Я не встречала ребёнка, который имел талант, и его бы не взяли в спортивную школу. Там же можно не только в шести-семилетнем возрасте, можно и в 13 лет, и в 15, и в 18. У нас переходят детки из клуба в клуб, из клуба в школу, из школы в клуб.
– То есть попытать возможность можно в любом возрасте?
– Конечно, конечно.
– Затрону больную тему. Почему именно к вам с этим вопросом: потому что, опять же, у вас три образования, среди которых педагогическое. Вы социолог, тренер. Да, Лесгафта вы закончили?
– Психолог ещё.
– Психолог, да, точно. Психолог, социолог и тренер. Сейчас, и это было на моих глазах, очень много молодых амбициозных тренеров, которые, по моему мнению, к сожалению, не следят за своей речью, за своим поведением. К сожалению, вы наверняка слышали о таких ситуациях, когда над маленьким ребёнком совершают физическое насилие. Ну, может быть, это не очень по меркам кого-то жестоко, но шлепок по попе не всегда нормально в контакте тренер-гимнастка, по моему мнению. Что вы можете сказать об этом и о том, как триада родитель-тренер-спортсмен здесь должна сработать, чтобы избежать таких ситуаций?
– Хороший очень вопрос. Действительно, это очень серьёзная и актуальная тема. И, к сожалению, это так. Не знаю, кто должен отслеживать молодых тренеров и уровень их способности к тренерству, к сдержанности. Потому что маленькие дети – они и есть маленькие дети. С детьми нельзя так себя вести, потому что им расти. Должен обязательно работать треугольник тренер-родитель-гимнастка. Этот треугольник должен работать правильно, то есть без каких перекосов. Опять мы возвращаемся к той золотой середине, которая должна быть. Тренер-гимнастка-родитель. Родитель всегда должен быть на стороне гимнастки. Но вообще родитель должен быть всегда на стороне ребёнка. Чтобы не случилось, ребёнок должен знать, что родитель будет на его стороне. А тренер – это тренер, он должен тренировать, давать результат и давать именно то, что надо конкретно этому ребёнку, чтобы преодолеть себя и добиться больших результатов. Родители должны очень внимательно смотреть, кому они отдают тренировать своих детей. Потому что действительно художественная гимнастика сейчас очень популярный вид спорта. Она есть практически везде. К сожалению, мы встречаем такие ситуации, когда тренер не так поговорила с ребёнком, не дай Бог, было какое-то физическое насилие. Это ни в коем случае нельзя оставлять. Это обязательно надо предотвратить, чтобы были последствия. Потому что родитель – ладно, если своего ребёнка заберёт. Но придут же другие дети. У меня самой есть дети. И если я, не дай Бог, встречу… Слава Богу, в моей жизни я не встречала таких тренеров. Но я не представляю, если я отдам своего маленького ребёнка какому-нибудь тренеру, а он просто будет нездержанным или не понимает, что можно говорить ребёнку, а что нет. Ведь даже лексика там, сленг: «Прикольно!.. Круто!..». Но мы в семье так не разговариваем. Тренер должен разговаривать с детьми абсолютно нормально, чтобы ребёнок не приносил домой незнакомые слова. Я понимаю, что есть детский сад, что есть коллектив, но пусть он возьмёт это из другого коллектива.
– То есть тренер, по вашему мнению, должен быть образцом для подражания? Потому что есть, опять же, мнение, что тренер должен максимально приблизиться к ребёнку по уровню развития, чтобы ребёнок не чувствовал себя скованным и так далее.
– Это вы говорите, наверное, о развивающих каких-то вещах. Я говорю о художественной гимнастике, о спорте. И вы знаете, вот в чём дело? Я тренирую детей достаточно давно. Плюс, совокупность тех образований, которых я получила: ребёнок очень хорошо делит. У него есть родители, да, мама с папой, которых он ставит в приоритет и никого не может поставить с ними на один уровень. Дальше у него есть разные категории людей: есть друзья, подруги, есть учителя и тренеры. И вот если тренер станет подругой, он потом не сможет стать тренером. Дружить-то можно, да. Ребёнок будет приходить на тренировки. Это всё будет очень здорово, и они будут вместе смеяться и дружить. Но когда они тренироваться-то начнут? А чтобы тренер стал тренером, ребёнок должен сразу увидеть в нём тренера. Хорошего тренера, которому он доверяет. Которому он поверит. Которого он полюбит. Но он должен стать тренером. Образцом. Чтобы ребёнок за ним тянулся и захотел так же.
– После завершения вашей спортивной карьеры вы открываете свой клуб. Расскажите, пожалуйста, о том, как вы набираете тренеров? На что обращаете внимание при подборе коллектива? Какие постулаты у вас?
– Ещё мне очень нравится, вот это к предыдущим вопросам, когда детки мне говорят… Я их всегда спрашиваю: кем ты хочешь стать, когда вырастешь? Я хочу стать тренером! Я так смотрю и думаю: значит, наверное, мы им нравимся (смеётся). Да, мы открыли клуб в 2010 году. В этом году мы хотим отпраздновать 15-летие. Как и в любом деле, есть свои плюсы и есть обратная сторона медали, есть свои сложности. И подбор тренеров – это одна из сложных задач, потому что тренеров сейчас очень много, все заканчивают физкультурные вузы, все выпускаются с дипломом, и в целом только практика показывает, каким он станет тренером. Только практика.
– Как вы отбираете тренеров? На что обращаете внимание? Какие-то вопросы, может быть, задаёте, когда проводите собеседование?
– Я полагаюсь, во-первых, на опыт, на общение с человеком. Плюс у меня есть несколько курсов повышения квалификации, в том числе в HR. На спортивное звание. На дисциплину. Ну, на всё обращаю внимание. Естественно, на любовь к детям.
– Есть ли у вашей школы какой-то образ? Например, что ваши гимнастки больше похожи на лебедей, такие более артистичные, яркие? Или они более сдержанные, дисциплинированные? Как у вас?
– Я бы перефразировала это. Я бы сказала, что у каждого тренера есть свой почерк. Вот тренер, да – по гимнасткам тренера возможно увидеть. Это очень интересно наблюдать, но это можно увидеть – почерк тренера. А вот почерк самой школы, клуба, пока, наверное, сказала бы, что нет.
– Вы сами часто тренируете детей?
– Да. Да, я тренирую.
– Вы замечаете, среди них талантливых – как-то выделяете их?
– Они все разные. Я считаю, что каждый ребёнок талантлив, и задача взрослого просто найти, в какой стезе он талантлив. И у детей так интересно происходит. Вот они все начинают, потом раз, смотришь, один подтянется. Вот идёт время, кажется, ну вот как-то на одном уровне они. А потом раз, приходишь, и они уже там двое ещё лучше станут. И очень интересно это замечать. Если каждый день что-то делать, безусловно, это станет лучше. Они каждый день занимаются в художественной гимнастике. Конечно, они становятся лучше.
– Есть ли какие-то именитые воспитанники в вашей школе?
– У нас много воспитанников. У нас есть девочки, которые мастера спорта получают, и мы прямо радуемся за них.
– Не так давно в нашей студии была Арина Янковская. И она сказала, что начинала свой спортивный путь именно с вашей школы.
– Классно! Наверное, да. Я очень рада. Я очень рада. У нас есть девочки такие, да. Просто у нас их достаточно много. И если у человека всё хорошо получается – в добрый путь! Мы очень отслеживаем, если вот, не дай Бог, что-то надо помочь. Поэтому, да, если у них всё получилось, то, возможно, я могу не очень об этом вспомнить.
– Судя по тому, сколько у вас занятости, конечно, нельзя вас за это судить, потому что, действительно, человек вы очень многозадачный.
– Мы помогаем девочкам. Вот опять же, вы спросили про спортивную школу –
мы очень многих гимнасток сами отдаем в спортивную школу. Во-первых, плюс, да, бесплатные занятия. Но вдруг вот покажутся, что эта девочка всё, доросла-доросла, и вот надо её этому тренеру отдать – там будет лучше смена курса. Так мы делаем очень часто, и у нас очень много детей, которые добились успеха вот таким путём.
– Интересный вопрос. Вы отдавали ли гимнастку Нефедовой Елене Юрьевне?
– Нефедовой Елене Юрьевне, наверное, возили на просмотры. Вот так сейчас не вспомню.
– За вашу спортивную карьеру у вас, получается, сменилось только два тренера. Это Елена Юрьевна, дальше Вера Николаевна.
– Я очень консервативный человек (улыбается).
– Подскажите, как считаете, нормально ли, когда у гимнастки сменяется от четырёх тренеров? Такая ситуация сейчас как будто норма.
– Надо смотреть каждую ситуацию в раздельности, вы понимаете? Что касается меня, я себя знаю. Я не люблю менять, мне надо одного выбрать и с ним как-то идти. Возможно, в каком-то случае норма менять тренера, в каком-то нет. Дети у меня, они сейчас маленькие, но в целом мы не закрепляемся за тренерами. Они ходят просто вот заниматься чем-то, развиваться чем-то. Я сейчас не вижу, чтобы они с каким-то тренером сомкнулись и пошли всю спортивную карьеру. Им по 4 года, ну что людей-то смешить? Я была взрослой гимнасткой, я же пошла на гимнастику в семь лет. То есть, у меня и времени не было тренеров менять. А если маленькие дети, ну... Надо смотреть каждую ситуацию в раздельности. Возможно, это норма. Возможно, нет.
– Тренеры часто жалуются, что гимнастка без предупреждения просто ушла к другому.
– Ой, ужас какой!
– Что-то могли бы посоветовать таким тренерам, как пережить этот конфликт внутри ситуации и не потерять веру в собственные возможности?
– На любой работе, в любом деле, и в тренинге, в том числе, есть свои плюсы. Вот ради которых мы готовы свернуть горы. И есть свои минусы, из-за которых мы постоянно жалуемся. Поэтому это издержки профессии. Такое есть. Дети переходят. Крепостное право отменили. Они могут выбрать другого педагога. Да, это очень обидно. Да, педагог вкладывается в ребёнка. Он им живет, он думает о нём. Мы же думаем о детях намного больше, чем кажется. Но такое случается. Надо мужественно это пережить и идти дальше. Я, конечно, с юмором говорю, но, ещё раз говорю, это, наверное, такая вот негативная сторона нашей профессии. Детки иногда переходят.
– С этической точки зрения они всё-таки должны были предупредить, да? Вот если гимнастки посмотрят, они стоят на распутье. Как вот помочь им, подступиться к тренеру и сказать, что…
– Если я правильно понимаю, мы говорим о маленьких несовершеннолетних детях. У них есть мама и папа, и есть семья. Я в приоритет всегда ставлю семью. И мы не знаем, как у них заведено. Я думаю, что это дело конкретно этой семьи. Должны они что-то кому-то, не должны они что-то кому-то. Вот мы не можем им говорить и советовать, как правильно поступить. Особенно ребёнку – у неё есть взрослые.
– То есть, в первую очередь ребёнок должен обратиться с этим вопросом к своим родителям, да? Обсудить его дома с взрослыми? И, возможно, не принимать это решение и не идти на разговоры самостоятельно. Если таково решение семьи, оставить этот разговор для тренера и родителя.
– Возможно, это будет неплохой вариант в каких-то случаях, да.
– Вот сейчас к вам приходят семилетние дети в художественном гимнастике с нуля.
– Да. Клубы для этого и существуют, понимаете? Вот опять же, мы возвращаемся к бюджетным местам в школе. Вот ребенку десять лет, она захотела заниматься художественной гимнастикой. Она может это сделать. Приходит, и в 12 лет приходят, и 15 лет приходят.
– В 15 лет тоже берете заниматься художественной гимнастикой?
– Да, на шпагат посадим, мостик выучим, упражнения поставим.
– Это любительский уровень. То есть они занимаются только для себя?
– Конечно, это любительский уровень. С другой стороны, Амина Зарипова пришла в художественную гимнастику в девять лет и стала шестикратной чемпионкой мира. То есть, опять же, вот к вопросу: если мы видим, что она не добьётся результата… Мы не можем это видеть. Кто знает, что будет завтра?
– Чтобы вы могли посоветовать самой себе, если бы была такая возможность вернуться к началу вашей спортивной карьеры? Что бы вы могли себе сказать, может быть, как поддержать себя?
– Я бы посоветовала самой себе вот немножечко характер свой сдерживать. Вот переходный возраст – быть построже к себе, не распускаться. Мы говорили с вами вначале об этом, что очень сложно этот переходный возраст совместить и спорт, и школу, и дисциплину, и спортивную карьеру. Я бы, наверное, хотела себе посоветовать держать себя очень строго в узде. Но в истории нет сослагательного наклонения.
– Спасибо вам большое за этот честный диалог о спорте. Огромное спасибо за то, что так развернуто отвечали на наши сложные, периодически неприятные вопросы. Спасибо!
– Спасибо огромное!