Начало здесь: https://dzen.ru/a/Y57nnoUPemwM7kyJ
25 февраля 1956 г. сразу по окончании ХХ съезда КПСС 1-й секретарь ЦК КППС Н.С. Хрущёв зачитал «секретный» доклад «О культе личности и его последствиях».
С БОЛЬНОЙ ГОЛОВЫ – НА ЗДОРОВУЮ
Сразу после съезда из архивов по указанию Хрущёва исчезли многие документы, в первую очередь с подписями Хрущёва на списках подвергаемых репрессиям в бытность его Секретарём Московского горкома ВКП(б) и 1-м Секретарём ЦК КП(б) Украины, а также и его доносы.
В образованную в 1937 г. в Москве «тройку» входил, как и было положено, первый секретарь Московского обкома партии Н.С. Хрущёв. Рядом с его фамилией и подписью всегда присутствует фамилия и подпись Реденса – начальника управления НКВД по Московской области, родственника Н. Аллилуевой, второй жены Сталина. Эта «тройка» в день выносила расстрельные приговоры сотням людей в конвейерном порядке. Бурную деятельность по разоблачению и истреблению «врагов народа» Хрущёв продолжил на Украине после назначения его в 1938 г. 1-м секретарём ЦК ВКП(б) Украины. По подсчётам доктора исторических наук М. Качанова, в 1935-1938 годах Хрущёв подписал ок. 160 тыс. смертных обвинений в Москве и Киеве.
Очень не хотели Хрущёв и поддерживавшие его партократы и военные быть инициаторами и руководителями преступлений.
Всех их интересовала не историческая правда о войне, а совсем другие проблемы:
– какие ошибки (если не сказать больше) высших военных, допущенных в ходе подготовки к войне и во время войны признать, а какие – нет?
– на кого персонально возложить за них, и – следовательно – за огромные потери армии и народа в войне – ответственность так, чтобы при этом сохранить свою корпоративную «честь» и остаться на своих высоких постах? Ворошилов, например, на заседании Президиума ЦК 13 февраля говорил, что, если делегаты съезда услышат доклад о «культе» до голосования в члены ЦК, они никого из нас туда не выберут. Поэтому надо сначала избираться, а затем лишь делать доклад, причём на закрытом заседании, без гостей, после официального закрытия съезда и безо всяких прений;
– как при этом не предстать в глазах армии и народа, мягко говоря, непрофессионалами?
– как уверить их в том, что правящая партия работает на воплощение в жизнь интересов их самих и их детей, т.е. по-прежнему верна идеалам социализма и коммунизма? Большинство высших военных занимали высокие посты и в партии – были членами и кандидатами в члены ЦК, членами бюро крайкомов, обкомов, райкомов, депутатами ВС СССР и прочих советов. Кроме того, Главное Политическое Управление СА и ВМФ существовало на правах отдела ЦК, и именно политработникам принадлежала реальная власть в армии и на флоте. Конечно, нужно учитывать и сильное давление идеологического пресса партийной цензуры. Но некоторые всё же выдержали и это, и не поддались. Например, А.Е. Голованов, А.В. Горбатов, В.Г. Грабин, Н.Г. Кузнецов, К.К. Рокоссовский… И в связи с этим возникает справедливый вопрос: были ли настоящими коммунистами Хрущёв, Горбачёв, Ельцин…? А также и некоторые высшие военные?
Этим же были озабочены и высшие государственные деятели. На заседании пленума Президиума ЦК КПСС 22 июня 1957 г. члены «антипартийной группы» предъявили обвинение и Г.К. Жукову в участии в массовых репрессиях в армии. В частности, Каганович сказал, что на «расстрельных документах» можно найти и подписи Жукова, на что тот как всегда резко и очень уверенно ответил: «Ищите, не найдёте!». Может быть, такая уверенность была оттого, что архивы «чистил» «лучший боевой друг и товарищ» Жукова Серов? В то время как Жуков был министром обороны СССР, его друг Серов возглавлял КГБ – с 13 марта 1954 г. по 8 февраля 1958 г. Хотя уничтожить всё они не смогли. Например, в ордере на арест командующего войсками Западного фронта, разгромленного в первые дни войны, генерала армии Павлова стоит подпись начальника штаба РККА Жукова, который подписал ордер через голову наркома Тимошенко! Когда в 1941 г. на Политбюро решалась судьба Павлова, не все проголосовали за высшую меру, в т.ч. и Сталин. Были предложения отправить командовать Павлова танковой дивизией. Но именно Жуков настоял на расстреле своего подчинённого. В связи с этим напомню, что на судебном следствии 22 июля 1941 г. Павлов сказал, что он «знал, что противник вот-вот выступит, но из Москвы меня уверили, что всё в порядке, и мне было приказано быть спокойным и не паниковать. Фамилию, кто мне это говорил, я назвать не могу (всё выделено мной.)». Интересный вопрос: кто же это из Москвы приказал Павлову быть «спокойным и не паниковать»? Д.Г. Павлов напрашивался на приём к Сталину, но как раз Г.К. Жуков «отговорил» того, уверив, что в этом нет необходимости».
Согласно другим сведениям Павлов 7 июля 1941 г. на допросе заявил, что в 1 час ночи 22 июня его вызвал к телефону Тимошенко и в ответ на доклад Павлова о тревожной обстановке на границе сказал: «Вы будьте поспокойнее и не паникуйте, штаб же соберите на всякий случай сегодня утром, может, что-нибудь и случится неприятное, но смотрите ни на какую провокацию не идите. Если будут отдельные провокации – позвоните».
Хрущёв после смерти Сталина входил в «тройку», занимающуюся бумагами (архивом) Сталина, и изъял из архивов Политбюро и ЦК компрометирующие его документы. Молотов прямо заявлял: «Хрущёв попросил бывшего председателя КГБ Семичастного найти ему все документы, касающиеся его пребывания на Украине. Причём это было в разгар кампании против Сталина. Наверно, принял меры, чтобы уничтожить подписанные им документы по репрессиям на Украине… Хрущёв… пятьдесят четыре тысячи человек на Украине он на тот свет отправил, он же был председателем «тройки», он подписывал эти документы!.. Почему тот же Хрущев так себя вёл? Выявлял врагов народа. К командиру дивизии на Украине, мне товарищи рассказывают, приезжает в гарнизон Хрущёв, собирает народ: «Товарищи, кругом враги народа!» К командиру дивизии обращается: «Сколько ты врагов народа разоблачил?» Сажают, арестовывают… Хрущев принёс Сталину списки врагов народа, Сталин усомнился: «Неужели так много?» – «Их гораздо больше, товарищ Сталин, вы не представляете, сколько их!»».
Однажды Сталин не выдержал и ответил на очередной запрос Хрущёва по поводу арестов и расстрелов: «Уймись, дурак!»
Об арестованном Якире Хрущёв в 1937 г. говорил как о «выродке, намеревавшемся открыть дорогу фашистам», а в 1956 г. его полностью реабилитировал… Но, как Хрущёв ни старался, некоторые документы остались. Они были пущены в ход историками только в начале 90-х годов ХХ столетия. Однако разгоревшаяся с новой силой война «общечеловеков» со Сталиным не даёт возможности узнать о подобных документах, касающихся и других партийцев и военных, в т.ч. и Г.К. Жукова – он ведь является «жертвой» Сталина и национальным героем!
Но всё же все документы они уничтожить не смогли. Например, имеется очень интересная
ЗАПИСКА Н.С. ХРУЩЁВА В ПОЛИТБЮРО ЦК
от 10 июля 1937 г.
ЦК ВКП(б) – товарищу СТАЛИНУ И.В.
"Сообщаю, что всего уголовных и кулацких элементов, отбывших наказания и осевших в гор. Москве и Московской области, учтено 41 305 чел. Из них уголовного элемента учтено – 33.436 чел.
Имеющиеся материалы дают основание отнести к 1-й категории уголовников 6.500 чел. и ко 2-й категории – 26.936 чел.
Их этого количества по гор. Москве ориентировочно относ. к 1-й категории – 1.500 чел. и 2-й категории – 5.272 чел.
Кулаков, отбывших наказание и осевших в г. Москве и районах области, учтено 7.869 человек.
Комиссию просим утвердить в составе: тт. Реденс – Нач. Управления НКВД по М.О., Маслова – Зам. прокурора Московской области, Хрущёва Н.С. – Секретаря МК и МГК с правом, в необходимых случаях, замены т. Волковым А.А. – вторым секретарём Московского Горкома.
Секретарь МК ВКП(б)
Н. Хрущёв"
Или не менее интересный документ военной контрразведки от 8 июля 1941 г., поступивший на имя Жукова за подписью начальника 4-го отдела 3-го Управления НКО СССР бригадного комиссара Р. Болотина. В этом спецсообщении подробно изложен анализ причин поражения Западного фронта и роль в нём командующего 4-й армией генерала Коробкова. На этом документе имеется резолюция:
«1. Тов. Маленкову. Моё мнение – Коробкова нужно арестовать и судить как труса и предателя. (Подпись неразборчива). 9. VII. 41»
На документе стоит штамп входящей регистрации секретариата начальника ГШ, т.е. генерала армии Жукова.
На этом документе есть и последующие резолюции:
«За. Арестовать после замены Коробкова Рокоссовским. Маленков…»
«Согласен. В. Молотов…»
. «Тов. Тутушкин. Исполнить как указано т. Маленковы и т. Молотовым. (подпись неразборчива) 9.VII.41»
«Коробков арестован. Тутушкин. 10.VII.41»
Тутушкин – это зам. нач. 3-го Управления НКО СССР. Приказать ему могли только трое: нач. управления А.Н. Михеев, НГШ Г.К Жуков и НКО С.М. Тимошенко.
Согласно Постановлению СНК арестовать Коробкова могли только с согласия (разрешения) его непосредственных начальников: Жукова и (или) Тимошенко. Тимошенко в это время находился на Западном фронте…
…А ещё их волновал вопрос: как возложить всю ответственность за свои былые ошибки, преступления и злодеяния на культ покойного «диктатора», а себя выставить в качестве жертв и продолжать править?
Касаясь истории войны, Н.С. Хрущёв в своём докладе говорил: «Сталин был очень далёк от понимания той реальной обстановки, которая складывалась на фронтах. И это естественно, так как за всю Отечественную войну он не был ни на одном участке фронта (что было откровенной ложью.), ни в одном из освобождённых городов, если не считать молниеносного выезда на Можайское шоссе при стабильном состоянии фронта… Вместе с тем Сталин непосредственно вмешивался в ход операций и отдавал приказы, которые нередко не учитывали реальной обстановки на данном участке фронта и которые не могли не вести к колоссальным потерям человеческих жизней.
…Сталин считал, что он никогда не ошибается, что он всегда прав. И он никому и никогда не признавался ни в одной большой или малой своей ошибке, хотя он совершал немало ошибок и в теоретических вопросах, и в своей практической деятельности…» И эту откровенную ложь делегаты съезда проглотили, не моргнув глазом. А ведь высшие военные (и сам Хрущёв!) присутствовали на приёме в честь командующих войсками Красной Армии в Кремле 24 мая 1945 г., где Сталин, произнося Тост, говорил: «…У нашего правительства было не мало ошибок, были у нас моменты отчаянного положения в 1941-42 гг., когда наша армия отступала, покидая родные нам сёла и города Украины, Белоруссии, Молдавии, Ленинградской области, Прибалтики, Карело-Финской республики, покидала потому, что не было другого выхода. Иной народ мог бы сказать Правительству: вы не оправдали наших ожиданий, уходите прочь, мы поставим другое правительство, которое заключит мир с Германией и обеспечит нам покой.
Но русский народ не пошёл на это, ибо верил в правильность политики своего правительства и пошёл на жертвы, чтобы обеспечить разгром Германии. И это доверие русского народа Советскому Правительству оказалось той решающей силой, которая обеспечила историческую победу над врагом человечества, – над фашизмом. Спасибо ему, русскому народу, за это доверие! За здоровье русского народа! (Бурные, долго не смолкающие аплодисменты) (всё выделено мной.)». К слову, этот тост до сих пор вызывает раздражение у интердемократов, у всех, кто приходит в бешенство, услышав слово «русский».
Или ещё факт. В начале войны Сталин попросил бывшего наркома вооружения Ванникова подготовить предложения, как разворачивать в новых экстремальных условиях военную промышленность страны. Получив записку Ванникова, Сталин сказал: «Ваша записка – прекрасный документ. Вы во многом оказались правы… Мы ошиблись… (выделено мной.)». И это – не единичные факты. Вот ещё один из многих.
Ранней весной 1943 года Сталин собрал совещание, посвящённое появлению у немцев "тигров", "пантер" и самоходных орудий типа "фердинанд". Кроме членов Государственного Комитета Обороны на совещании присутствовали нарком оборонной промышленности Д.Ф. Устинов и его заместители, руководители ГАУ, Ванников (он стал к тому времени наркомом боеприпасов), военные специалисты и работники оборонной промышленности, в их числе и я (Конструктор артиллерийского вооружения Грабин).
Сообщение делал Воронов. Появление на Тихвинском фронте фашистского танкового "зверинца" он назвал внезапным, новые немецкие танки произвели на него, по собственному его признанию, – потрясающее впечатление.
– У нас нет артиллерии, способной успешно бороться с этими танками, – таковы были его заключительные слова.
Гнетущая тишина воцарилась после сообщения Воронова. Молчал Ванников, молчали создатели КВ.
Но Воронов был не прав, страна оказалась вовсе не безоружной против фашистских бронированных хищников. Создали, в частности, уже ЗИС-2, незавершенные производством стволы и техническая документация которой ждали своего часа».
«После показа ЗИС-30, который закончился так же успешно, как и показ ЗИС-3, перешли к следующей 57-миллиметровой противотанковой самодвижущейся пушке, установленной на шасси гусеничного вездехода. Судя по всему, опытные образцы присутствующим понравились. После осмотра маршал предложил пройти к нему в кабинет.
В кабинете я гораздо полнее доложил о пушках, о производстве, о перевооружении. Закончив, ждал выступлений, критики со стороны присутствующих. Но зря я готовился записывать. Поднялся Кулик. Слегка улыбнулся, обвел взглядом присутствующих и остановил его на мне. Это я оценил как [513] положительный признак. Кулик немного помолчал, готовясь высказать своё решение, и высказал:
– Вы хотите заводу легкой жизни, в то время как на фронте льётся кровь. Ваши пушки не нужны.
Он замолчал. Мне показалось, что я ослышался или он оговорился. Я сумел только произнести:
– Как?
– А вот так, не нужны! Поезжайте на завод и давайте больше тех пушек, которые на производстве.
Маршал продолжал стоять с тем же победоносным видом.
Я встал из-за стола и пошёл к выходу. Меня никто не остановил, никто мне ничего не сказал». (Грабин В.Г. Оружие победы. – М.: Политиздат, 1989. С.514.)
4 января 1942 г. «Заседание Государственного Комитета Обороны сразу превратилось в резкий диалог между Сталиным и мною. Вся наша работа подверглась очень острой и несправедливой критике, а меня Сталин обвинил в том, что я оставлю страну без пушек. Я отстаивал позиции нашего коллектива до последнего.
Атмосферу этого заседания может вполне характеризовать лишь один эпизод. В очередной раз, когда я пытался возразить Сталину и защитить правильность выбранной нами позиции, обычная выдержка и хладнокровие изменили ему. Он схватил за спинку стул и грохнул ножками об пол. В его голосе были раздражение и гнев.
– У вас конструкторский зуд, вы всё хотите менять и менять! – резко бросил он мне. – Работайте, как работали раньше!
Таким Сталина я никогда не видел – ни прежде, ни позже.
ГКО постановил: нашему заводу изготавливать пушки по-старому.
В тяжёлом и совершенно безнадежном настроении покинул я Кремль. Меня страшила не собственная моя судьба, которая могла обернуться трагически. Возвращение к старым чертежам и к старой технологии неизбежно грозило не только резким снижением выпуска пушек, но и временным прекращением их производства вообще. Вот теперь-то страна действительно останется без пушек!
Ночь я провел без сна в бомбоубежище Наркомата вооружения.
Выполнить приказ Сталина – беда. Но как не выполнить приказ самого Сталина?!
Выхода не было.
Рано утром 5 января, совсем ещё затемно, ко мне подошел офицер и предложил подняться наверх, к телефону. Я не пошёл: если хотят арестовать, пусть арестовывают здесь. Тяжёлая апатия охватила меня, мне уже было все равно. А в том, что меня ждёт, я почти не сомневался: мой спор со Сталиным носил – если не вникать в его суть – характер вызова, а квалифицировать это как саботаж или вредительство – за этим дело не станет.
Через некоторое время офицер появился снова.
– Вас просят к телефону, – повторил он и добавил: – С вами будет говорить товарищ Сталин.
Действительно, звонил Сталин. Он сказал:
– Вы правы...
Меня как жаром обдало.
– То, что вы сделали, сразу не понять и по достоинству не оценить. Больше того, поймут ли вас в ближайшее время? Ведь то, что вы сделали, это революция в технике. ЦК, ГКО и я высоко ценим ваши достижения, – продолжал Сталин. – Спокойно заканчивайте начатое дело»…
Хрущёв продолжал: «После съезда партии нам, видимо, необходимо будет пересмотреть оценку многих военных операций и дать им правильное объяснение (выделено мной.)». Указания Хрущёва были выполнены – была выпущена «правильная» «История Великой Отечественной войны Советского Союза» в 6-ти томах, где виновником всех поражениях был объявлен Сталин, а главным победителем Германии – Хрущёв. О спасителе Хрущёва – Г.К. Жукове в этой «истории» войны не упоминалось! В том же ключе были выпущены и многие мемуары военачальников. И на этих «источниках» воспиталось не одно поколение советских людей.
Большинство высших военных – «прославленных полководцев» – или «молчали в тряпочку», или подтверждали хрущёвскую ложь, например, маршал И.С. Конев. Позже, оправдываясь, он говорил, что это было его «партийным поручением». Немного отстал от него (если не опередил) Г.К. Жуков. Неизвестно, давал ли кто-нибудь Жукову такое партийное поручение, или это была его личная инициатива. Достаточно почитать Секретный проект его выступления для несостоявшегося Пленума ЦК КПСС «О разоблачении культа личности Сталина». В нём маршал Жуков пошёл ещё дальше Хрущёва, «развивая» и «дополняя», как профессиональный военный, его доклад на ХХ съезде КПСС. Здесь было смешано - увы - всё: правда и ложь, невежество и неосведомлённость, клевета и злость, амбиции и самовозвеличивание, месть и угодничество. Жуков принял не только активное участие в «развенчании тирана», но и после смерти Сталина решительно поддержал Хрущёва в подковёрной политической борьбе против «соратников по партии». Именно Жукову и Серову Хрущёв был обязан тем, что на 10 лет занял пост главы партии и правительства. Но самым главным была ярко выраженная антисталинская позиция Жукова. Жуков представлял себя и невинно «пострадавшим», «жертвой» Сталина. В силу своего характера, амбициозный и злопамятный Жуков отомстил Сталину за «унижения»… Надеясь в последующем самому одолеть партократов (комиссаров-замполитов), к которым он всегда питал почти патологическую неприязнь. Но хитрый лис Хрущёв сумел «развести» Сталина и Жукова, переиграл политически безграмотного Жукова, отправив его в окончательную отставку, чего в своё время не сделал Сталин. Парадокс, но после этого Сталин «демократами» объявлен гонителем «великого полководца», а Хрущёв до сих пор считается главным борцом с «тоталитаризмом», справедливым реабилитатором и восстановителем справедливости – ведь он же вынес из мавзолея Сталина!..
Продолжение следует.
Комментарии, рекомендации друзьям-товарищам и подписка приветствуются.