Да, картина Ноя Геденидзе чуть не стала «несостоявшимся» подарком, но превратилась в семейную реликвию
Всё началось с моего 35-летия. Мой муж Юрий, олимпийский чемпион по гребле, в то время жил в формате «3 недели в месяц на сборах, одну — дома». Я как жена декабриста: сначала ездила за ним одна, потом с ребёнком. Но в тот момент я была беременна вторым, с мужем не поехала.
Так вот, юбилей наступает. Юра мне позвонил, поздравил, и... всё. Я ждала подарка. Прошёл день, второй, неделя, закончились сборы — подарка нет. Чем дальше, тем сильнее во мне закипала обида. И если сейчас, после 16 лет брака, я бы уже через три часа спросила: «А гдеее моой подарок!?». То тогда нет, скрывала, молчала и ждала.
Он вернулся. Спустя несколько дней я слышу в гостиной шуршание и громкое «ой-ах-ох!». Подхожу, Юра выглядывает из-за шторки и с растерянным видом достает большущий холст…
Выяснилось, что он невероятно тщательно готовился к моему дню рождения! Запомнил, что я люблю искусство Ноя Геденидзе (у нас уже было несколько его работ), выследил, где его можно купить, выбрал для меня масштабную вещь: «Полевые цветы Подмосковья» 1977 года и… просто забыл вручить. Теперь вы знаете новую грань мужской забывчивости.
Искусство Ноя Геденидзе для меня — особенное. Он не нонконформист в привычном понимании, но художник, живший двойной жизнью. Одна — официальная, где он работал на власть. Другая — личная, интимная, проходившая в двухэтажной мастерской в Ольховском переулке, где он писал для себя, как хотел.
Я вижу, как в своей живописи он ведёт диалог с прошлым. Тут и отсылки к Врубелю, и к «Голубой розе». Особенно это считывается по цветовой гамме. Здесь все мои самые любимые цвета на свете. Дымно-лиловый, сумрачно-синий, млечно-голубой.
Геденидзе их наслаивает: пастозно, мастихином, крупной кистью. И от этого простой сюжет похода по грибы приобретает глубину такой силы, что ни словами, ни через фото не передать и десятой её доли. Нужно видеть лично.
Очень долго эта работа висела у нас напротив дивана, мы садились с Юрой и долго разглядывали. У меня она вызывает щемящее чувство ностальгии по местам, где ты никогда не был, и событиям, с тобой не случившимся. Как сон.
Меня потрясает осознавать, что Геденидзе вопреки всему инвестировал в раскрытие своей мечты, в миссию, в зов души. Рисковал временем, финансами, вкладывал всего себя в то, что, возможно, никто не увидит.
Вот. Такое всем нам напоминание: настоящее рождается не по заказу, а по велению сердца.