Когда мы говорим об искусственном интеллекте, обычно вспоминают США, первые транзисторы, персептроны Розенблатта, эксперименты DARPA. Но почти никто не знает, что в 1950-х в СССР существовали проекты, которые на десятилетие обогнали западные — и создавались они… на лампах, реле и аналоговых вычислителях.
Это была попытка создать советский AI задолго до появления самого слова «искусственный интеллект».
Попытка — дерзкая, мощная и в итоге уничтоженная бюрократией.
Рождение идеи: машина, которая «думает»
После войны в СССР накопилось огромное количество боевого радиолокационного оборудования, ламп, релейных шкафов, аналоговых модулей. И параллельно росла потребность в:
- предсказании поведения противника;
- ракетной автоматике;
- дешифровке радиоперехватов;
- анализе сложных данных.
Инженеры и математики начали думать:
можно ли заставить машину анализировать, а не просто считать?
И ответ был: да.
С 1948 по 1956 годы началась серия проектов, которые сегодня бы назвали экспертными системами и предиктивными моделями.
«Искусственный мозг» Ляпунова — 1950 год
Математик Алексей Ляпунов (один из создателей кибернетики в СССР) предложил устройство, которое могло:
- распознавать ситуации,
- сравнивать их с эталонами памяти,
- выбирать оптимальный ответ.
По сути — ранний алгоритм принятия решений, но заложенный в ламповую аппаратуру.
Ляпунов прямо писал о «машине, которая сможет обучаться на опыте».
Проект «МКБ» — первая советская экспертная система
В начале 1950-х в закрытых НИИ разрабатывали систему, которая могла:
- анализировать паттерны шумов,
- классифицировать сигналы,
- выявлять «аномальные» события.
Это делали для ПВО и противолодочной обороны.
Самое впечатляющее:
Система сама перестраивала свои пороги чувствительности — примитивная, но реальная самоадаптация.
Её называли «мозговым комбайном» — МКБ.
Машина Глушкова: предсказатель, который опередил своё время
В 1958–62 гг. Виктор Глушков в Киеве разрабатывал так называемую логическую машину, которая могла:
- проводить логические выводы,
- искать ошибки в цепях,
- формировать решения из множества входных факторов.
Это уже был почти полноценный прототип экспертной системы, только построенный на релейной логике и лампах.
Глушков мечтал сделать:
- автоматизированное планирование экономики,
- систему предсказания рисков,
- раннюю версию «электронного правительства».
Но дальше случилась трагикомедия.
Почему всё рухнуло: кибернетика — «лженаука»
Первая половина 1950-х — кульминация абсурда.
Кибернетику объявили:
«буржуазной попыткой заменить диалектику механистическими схемами».
Официальные журналы писали о «механистической псевдонауке».
Ряд исследователей потеряли финансирование.
Проекты закрывали, оборудование списывали как «нецелевое».
В этот момент важные проекты так и не были доведены до конца:
- логические машины,
- обучающиеся ламповые системы,
- анализаторы сигналов,
- экспериментальные предсказатели.
Перезапуск в 1960-х — слишком поздно
После реабилитации кибернетики в 1956–1958 гг. проекты возродили.
Но:
- ламповая база устарела,
- Westinghouse и MIT уже перешли на транзисторы,
- финансовая система СССР была инертной,
- бюрократия боялась автономных систем принятия решений.
Формулировка ЦК:
«Нельзя допустить, чтобы машина принимала решения вместо политического руководства».
Для экспертных систем это был смертный приговор.
Что осталось от советского «лампового ИИ»
Было создано несколько прототипов, которые можно считать предками:
- систем распознавания образов,
- адаптивных фильтров,
- экспертных систем диагностики,
- ранних моделей машинного обучения.
Некоторые идеи Ляпунова и Глушкова — например машины доказательства теорем — сегодня используются в искусственном интеллекте в виде логических автоматов и inference engines.
Но сами проекты погибли.
Не из-за техники — из-за системы.
Почему эта история до сих пор актуальна
Потому что она показывает:
- как хрупка инновация под давлением идеологии,
- что талантливые инженеры были способны на невероятные прорывы,
- как СССР потерял десятилетний задел в ИИ,
- почему страна с мощной наукой проиграла эпохе компьютеров.
Советский «ламповый ИИ» был реальностью —
но реальностью, которую задушила бюрократия.