Начало здесь. 👇
***
Второе свидание было назначено на том же углу, где они расстались. Накануне ночью прошел первый по-настоящему зимний снег, и город преобразился. Он стал тише, чище, и каждый звук отзывался в морозном воздухе с хрустальной ясностью.
Владимир пришел раньше и, нервно прохаживаясь, чертил палочкой по чистому снегу замысловатые фигурки. Он думал, что вдруг вчерашнее ощущение волшебства было миражом, что при свете дня и в ином настроении все окажется обыденным. Но когда он увидел Маргариту, идущую ему навстречу в темном пальто, с лицом, разгоревшимся от холодного ветра, все сомнения рассеялись. Она улыбнулась, и мир вновь сузился до них двоих.
— Куда мы идем? — спросила она, дыша на замерзшие пальцы в тонких перчатках.
— Я подумал, а не пойти ли нам в зоопарк, — сказал Владимир немного смущенно. — Зимой там почти никого нет. И звери, не такие, как летом. Более настоящие что ли.
Маргарита удивилась, но кивнула с интересом. Это было неожиданно и совершенно не походило на утонченные прогулки по Невскому или чаепития в модных кондитерских, к которым она привыкла.
Они шли по заснеженным аллеям, утопая в сугробах. Зоопарк действительно был пустынен. В вольерах медведи спали, свернувшись клубками, а волк бесшумно бегал по своему загону, бросая на них желтоватый, ничего не выражающий взгляд. Было тихо, и только скрип их шагов нарушал торжественную предзимнюю тишину. Белые же медведи лениво передвигались по своему пространству, иногда плавали в холодной воде.
Именно здесь, в этой белой пустоте, разговор пошел о самом главном. Сначала они говорили о пустяках: о красоте инея на ветвях, о забавной позе спящей рыси. Но потом Владимир, глядя на мощные полосы на спине тигра, сказал:
— Знаете, мне иногда кажется, что во мне самом есть нечто вроде этого зверя. Не злое, нет. Но дикое, неприрученное. Оно рвется на волю от всей этой обыденной жизненной суеты. Иногда я ловлю себя на мысли, что хочу бросить все и уехать куда-нибудь в глушь, чтобы думать, писать, чувствовать, жить наполненной жизнью. По-настоящему.
Маргарита слушала его, не перебивая. В ее глазах он видел не осуждение, а глубочайшее понимание.
— Я вас понимаю, — тихо сказала она. — Моя жизнь — это золотая клетка. Красивая, удобная, но клетка. Меня окружают люди, которые говорят только о том, что принято, думают только то, что модно. Иногда на праздниках или днях рождениях я чувствую себя самой одинокой женщиной на свете. А здесь, в этом холоде, с вами я живая и настоящая.
Они дошли до дальнего пруда, покрытого молочно-белым льдом. Солнце, бледное и низкое, висело над крышами.
— А что ваша семья? Вы свободны? — осторожно спросил Владимир.
Маргарита горько сказала, что да, у нее был просто друг, ничего серьезного. Но когда он говорит о погоде, мне кажется, я слышу, как тикают часы, отсчитывая время до конца разговора. С вами же время будто останавливается.
Они стояли у перил, глядя на заснеженный лед. Плечо Владимира почти касалось ее плеча. Он чувствовал исходящее от нее тепло.
— Я простой человек, — проговорил он, глядя прямо перед собой. — У меня нет определенной профессии. А есть только мои мысли, мои чувства и неукротимое желание другой жизни. Я не могу предложить вам ту жизнь, к которой вы привыкли.
Маргарита повернулась к нему. Ее лицо было серьезным и прекрасным.
— А кто сказал, что я хочу жизнь, к которой привыкла? — ее голос был тих, но тверд. — Я двадцать лет дышала воздухом той жизни. Здесь, сегодня, я дышу полной грудью.
Он не сдержался и взял ее руку. Она не отняла ее. Так они и стояли. Двое людей в заснеженном, пустом парке, держась за руки, как за единственную нить, связывающую их с миром настоящих чувств.
На обратном пути они уже не говорили о важном. Они смеялись, пытались слепить снежок и разговаривали о книгах. Но каждый понимал, что произошло нечто неизмеримо большее, чем просто прогулка. Они признались друг другу не в любви — еще рано, — но в своем одиночестве и в своем желании быть понятыми.
Прощаясь на том же углу, Владимир сказал:
— Значит, до завтра?
— До завтра, — ответила Маргарита.
И на этот раз она, отойдя на несколько шагов, обернулась и посмотрела на него. И в этом взгляде был весь свет хрустального зимнего дня и вся надежда на будущее, которое теперь казалось не пугающим, а полным бесконечных возможностей.