Всё началось с того, что мой друг детства, Серёга, человек с аурой вечного праздника, позвонил мне и произнес фразу, от которой у меня зашевелились волосы: «Слушай, я купил испанского хамона. Ногу. Целую ногу. Забирай свою долю, а то жена убьет».
Представьте: полночь, вторник, за окном дождь, а я, как подпольный курьер, стою под подъездом Серёги и пытаюсь запихнуть в такси предмет, напоминающий то ли мумию футболиста, то ли пропеллер от биплана. Это была окорока весом в семь килограммов, заботливо завернутая в три слоя пищевой пленки и старую куртку.
«Адрес?» — буркнул таксист, мужчина лет пятидесяти с лицом, видевшим всё. Его звали, как выяснилось из бейджика, Вадим.
Я назвал свой адрес. Машина тронулась. Первые пять минут ехали в гробовом молчании. Потом Вадим, не поворачивая головы, спросил:
«Это у тебя что, труп?»
Я нервно рассмеялся. «Хамон. Испанская ветчина».
Вадим кивнул, перестраиваясь в другой ряд, с видом человека, которому «ветчину» приносят каждый второй пассажир в три часа ночи.
«А ногу чью отпилили?» — поинтересовался он через паузу.
«Свиную, наверное», — честно ответил я.
«Наверное», — скептически протянул он. — «А то у нас на прошлой неделе один тип с удочкой ехал. Говорит, на рыбалку. А в чехле у него, оказывается, соседа коллекция кубков лежала. Так что хамон… хамон… Ладно».
Я прижал свою драгоценную ношу крепче. В салоне повис аромат, который можно описать как «нота дорогого ресторана, смешанная с запахом старой куртки и легкой тревоги».
Внезапно Вадим включил радио. Диктор с пафосом вещал о чем-то высокоинтеллектуальном. «А вы, молодой человек, искусство любите?» — неожиданно спросил таксист.
«В общем-то, да», — растерялся я.
«Вот и славно. Сейчас я вам одно произведение покажу».
Он свернул с главной дороги в тёмный переулок, и у меня похолодели пятки. Мысли о том, что мне сейчас отпилят не только долю хамона, но и почку, весело заплясали в голове. Но через сто метров мы выехали на небольшую площадь, в центоне которой стоял… гигантский, пятиметровый бронзовый кабан. Он был удивительно похож на моего попутчика, только в профиль.
«Это „Кабан-оберег“, — с гордостью объявил Вадим. — Я всех культурных пассажиров сюда возлю. Символично, понимаешь? Ты везешь свинью маленькую, а тут — великая». Он выключил счетчик. «Пять минут искусства за мой счёт».
Я был тронут до глубины души. Мы сидели и молча смотрели на бронзового кабана, а в салоне пахло его далеким, вкусным потомком.
Дальнейший путь мы проделали в душевной беседе о том, как Вадим однажды вез актера, похожего на Жана-Клода Ван Дамма, который всю дорогу молчал, а на прощанье разбил карате стекло.
У своего подъезда я расплатился и, вытаскивая хамон, спросил:
«Вадим, а вы не хотите кусочек? За искусство».
Таксист посмотрел на меня, потом на ногу, потом снова на меня. Уголки его губ дрогнули.
«Ладно, — сказал он. — Отрежь. Только не здесь. А то гаишники проезжают, подумают — взятку мясом даю».
Я отломил (ножей-то не было) приличный кусок и протянул ему. Он бережно завернул его в салфетку, кивнул и уехал.
Поднимаясь в квартиру, я понял, что эта поездка стоила гораздо дороже, чем было указано в счетчике. Она стоила целой истории. И куска хамона для таксиста, который показал мне бронзового кабана в час ночи во вторник.