В СССР не было олигархов. Формально.
Но в середине 1930-х годов в стране существовал человек, чьё состояние по масштабам того времени напоминало сегодняшние миллиарды. Он строил заводы, распоряжался бюджетами целых отраслей, нанимал тысячи рабочих, имел доступ к ресурсам, которые были недоступны даже наркомам.
Имя его почти забыто: Алексей Патрикеев — руководитель артели «Труд», одного из самых богатых кооперативов Советского Союза. И это — один из самых удивительных «взлётов и падений» в советской истории.
Кто такой Патрикеев
Обычный инженер-самоучка, который начал карьеру как наладчик оборудования в начале 1920-х. Ни партийной элиты, ни родственных связей. Но он обладал двумя вещами:
- талантом организатора
- умением чувствовать момент
В 1920-х, когда частная инициатива была ещё легальной, Патрикеев создал небольшую производственную артель «Труд». Начинали с изготовления простых вещей: тележек, железных деталей, позднее — электрооборудования.
Но дальше начался настоящий феномен.
Как артель «Труд» стала финансовым гигантом
В начале 1930-х СССР начал индустриализацию. Государственные заводы захлёбывались от объёма заказов. Электрика, силовые шкафы, редкие станочные узлы — всё требовалось «на вчера».
И тут «Труд» оказался на острие:
- работали быстрее государственных заводов,
- дешевле,
- брак был ниже,
- сроки — короче.
Артель получила право работать для НКТП, Наркомтяжпрома, Наркомэлектростанций — по сути, для всего советского ВПК. Патрикеев, пользуясь рыхлостью ранней плановой системы, начал сам вкладывать прибыль в расширение: покупал оборудование за границей, строил собственные цеха, нанимал лучших инженеров, выдавал премии больше, чем на госпредприятиях.
К 1935 году артель «Труд» производила продукции на такие суммы, что в пересчёте на современные деньги это выглядело бы как десятки миллиардов рублей в год.
По тем временам Патрикеев стал человеком с ресурсами уровня «первого советского миллиардера» — не в буквальном смысле, но по масштабам влияния.
Он лично контролировал:
- подрядчиков,
- деньги,
- поставки,
- валютные закупки,
- сеть транспортных артелей.
В стране кризис, стройки срывают сроки — а кооператив Патрикеева работает идеально.
Почему его не тронули раньше
Три причины:
- План горел
Стране нужно было строить заводы. И Патрикеев давал результат. - Не был «частником» в буржуазном смысле
Артели тогда считались формально социалистическими. - Он умел «делать электричество»
То, что постоянно ломалось в 1930-х.
Таких специалистов берегли.
Но его успех стал слишком заметен
Слишком большие деньги.
Слишком широкие связи.
Слишком самостоятельные решения.
Слишком много «его людей» на стройках.
В 1936–37 годах в ЦК начали задавать вопросы:
- Почему артель получает валюту?
- Почему строит собственные производственные площади?
- Почему его оборудование конкурирует с наркоматовскими заводами?
- Почему у Патрикеева зарплаты выше, чем на государственных предприятиях?
Начались проверки.
Арест
Летом 1937 года Патрикеев был арестован.
Формулировка классическая:
«вредительство, диверсия, троцкистский заговор, хищение социалистической собственности в особо крупных размерах».
На самом деле обвинения были совершенно другие:
- он слишком усилился,
- стал «альтернативным центром производства»,
- мешал плану по государственной монополизации промышленности,
- и главное — не был из номенклатуры.
Сохранились воспоминания следователя, который говорил:
«Он думал, что его спасёт польза. Но при Сталине самостоятельность не спасала никого».
Следствие и расстрел
Следствие шло недолго. Патрикеев ни в чём не признался, но это не имело значения.
В 1938 году его расстреляли по обвинению в «организации подпольной сети вредителей в промышленности».
Артель «Труд» передали государству. Её имя исчезло из официальных хроник.
Что осталось от «первого советского миллиардера»
Парадоксально, но:
- часть оборудования артели использовалась ещё десятилетия,
- некоторые цеха стали основой заводов послевоенного времени,
- а имя Патрикеева всплывает лишь в узких исследованиях о кооперации 1920–30-х годов.
Это был человек, который попытался построить в СССР эффективную, гибкую, почти частную промышленную империю — и сделал это успешно.
Но система не терпела таких фигур.