Визуальный язык, сквозь который проступают тени сакральных смыслов и символов, очень близок стилю Туминой (спектакль стал совместным проектом ее «Театральной лаборатории» и театра «Открытое пространство»). Несмотря на обращение к сложному роману, наполненному мифологическими отсылками и элементами фольклора, сама постановка начинается с вполне реалистичной ситуации: герои в исполнении Тараса Бибича, Аллы Данишевской и Анны Будановой философствуют об устройстве Вселенной, чуде электричества, наличии божественного в каждой лампочке… В конце концов они приходят к выводу, что свет есть проявление Бога в этом мире (и наоборот), а главная задача религии – провести божественный свет к душе каждого живого существа.
Эта тема потом раскручивается, подобно клубку ниток: каждая лампочка – это существо, а божественный свет – это душа; каждый элемент мироздания, начиная с камня и заканчивая человеком, взаимопроницаем и изменчив. Об этом же можно прочитать, например, у Овидия в его «Метаморфозах», и отчасти у Фридриха Ницше («Груз становится лёгким, если несешь его с покорностью»).
После этого краткого, но очень важного пролога начинается магия. Прорицательницы-волшебницы-колдуньи (Анна Буданова и Алла Данишевская) то выступают в роли комментаторов, то перевоплощаются в лис, пластикой передавая движения хищника. Сценический свет становится полноценным действующим лицом и, проходя чётким лучом сквозь ряды крохотного зрительного зала, визуально расширяет пространство, создавая ощущение, будто персонажи находятся в бесконечной снежной тундре. Иногда он сужает поле зрения до микроскопических размеров, настраивая зрительскую оптику на отдельные предметы – например, на птичью книгу главной героини Аббы, единственную вещь, оставшуюся от неё после природной катастрофы. Листая страницу за страницей и разглядывая вклеенные в книгу лоскутки ткани, птичьи перья, засушенные лепестки цветов под маленьким световым огарком, персонажи пытаются воссоздать связь с умершей Аббой и по крупицам вспомнить её утраченный облик.
Каждый предмет в этом спектакле словно дышит жизнью и разговаривает с тобой молчанием: силуэт лисы, создаваемый светом, молниеносно прыгает колесом по снегу; в колбочке с помощью небольшой трубочки бушует шторм; чайник свистит и шипит, и сквозь это шипение словно пытается сказать что-то важное. Овидиевы метаморфозы встречаются в каждом действии: кусочек бумаги, окунутый в колбу, превращается в лису; пучок тёплого света обращается в лоно покоя; а тоненькая струйка воды из чайника при кипении – в пар. Элементарная физика, знакомая каждому, в спектакле Туминой превращается в абсолютное волшебство, а на экспозиции, сопровождающей спектакль, это волшебство становится ещё и ощутимым вербально.
Абба – девушка с синдромом Дауна – становится в романе не простым действующим лицом, а олицетворением света и добра в глазах других персонажей. Несмотря на то, что она не появится ни в одном эпизоде, её присутствие ощущается через долгие разговоры героев, для которых она стала смыслом жизни. Учёного Фридрика, в доме которого она жила, и священника Бальдура Скуггасона (Александр Балсанов), который при первой встрече с ней сказал: «Божье слово должно доходить до ушей паствы, не прерываясь воплями придурков», – а спустя время, как окажется ближе к финалу, ни за что выгнал её, собственную дочь, из церковного хора.
Остальные герои всё время как бы наблюдают, как Бальдур старается избежать божественного наказания за свой поступок. Но ничто не происходит бесследно – в финале священник тонет в снежной лавине, издав мучительный звериный вой. Так автор показывает: родившийся человеком из-за своих поступков может превратиться в животное.
Душа, покинувшая эту землю, видоизменяется, но не исчезает. Об этом мягко и ненавязчиво напоминает нам режиссёр в самой пронзительной сцене спектакля. Хаулфдаун, осознав смерть возлюбленной, ходит кругами во тьме, стараясь себя успокоить. И сквозь тьму, сквозь отчаяние этих кругов, пробивается и утверждается христианская истина: смерти нет.