Пролог.
Тишина после падения «Собора» была иной. Не оглушающей, как тогда, когда рухнул «Эдем», и не зловещей, как в затишье перед бурей. Она была... насыщенной. Наполненной звуками, которые раньше тонули в гуле Системы: скрипом ветра в разбитых окнах, далекими голосами с ферм, смехом детей.
Но под этой обманчивой оболочкой покоя зрели новые тревоги. «Спящие» просыпались. Не героями, не творцами, а растерянными, испуганными людьми, чей мир рухнул дважды — сначала когда они вошли в «Эдем», а потом когда их из него выдернули. Некоторые впадали в кататонию. Другие — в ярость. Лишь единицы с робким интересом вглядывались в новую реальность.
А на горизонте, за пределами их карты, таились другие угрозы. Бывшие «санитары», оставшиеся верными Когану, ушли в подполье, превратившись в фанатичную секту, поклоняющуюся тени Вогеля. И ходили слухи... слухи о других городах. Одни — такие же островки выживания. Другие — еще более мрачные наследники «Эдема».
Лео, глядя на играющих детей, чувствовал не только спокойствие. Он чувствовал груз нового этапа. Они выиграли право строить. Теперь им предстояло построить не просто убежище, а общество. И защитить его от тех, для кого их хлеб и их свобода были угрозой.
Рассвет их мира миновал. Наступал долгий, трудный день.
Глава 1: Чужие сны
Первый из «спящих», которого Лео увидел лично, был мужчиной лет сорока. Он сидел на койке в импровизированном лазарете, уставившись в стену. Его звали Лев — ирония, не ускользнувшая от Лео. Его лицо было восковым, руки лежали на коленях ладонями вверх, как у просящего.
— Он не реагирует, — тихо сказала дежурная, бывшая медсестра из лагеря. — Не ест, не пьет. Просто... смотрит.
Лео присел рядом.
— Лев? Ты слышишь меня?
Мужчина медленно повернул голову. Его глаза были пустыми, бездонными.
— Дерево, — прошептал он. — Оно еще там? За окном?
Лео понял. Он вспомнил свою первую картину, с которой стерли дерево. «Спящий» искал ориентиры своего старого, виртуального дома.
— Здесь другие деревья, Лев. Настоящие. Можешь посмотреть на них.
Лев покачал головой, и по его щеке скатилась слеза.
— Нет. Я хочу свое. То, что не болеет. То, что не умирает.
Он снова отвернулся к стене, уходя в себя. Лео вышел из палатки, чувствуя горечь поражения. Как бороться с врагом, который не хочет сражаться? Который просто хочет вернуться в свой сон?
Следующим был молодой парень. Он метался по палатке, его глаза бешено блестели.
— Где она? Где мой жена? В системе она была... идеальной. А здесь... здесь ее нет! Вы ее украли!
Он попытался схватить Лео за грудки, но его удержали санитары — уже не Службы, а их собственные. Парня пришлось успокаивать уколом транквилизатора.
Третий «спящий», женщина, оказалась прагматиком. Она молча осматривала лагерь, прищурившись.
— Итак, это и есть свобода? Грязь, голод и работа до седьмого пота?
— Это шанс построить что-то свое, — ответил Лео.
— Свое? — она усмехнулась. — Я была архитектором. Я строила миры. А вы предлагаете мне ковыряться в земле.
Лео возвращался в штаб, и каждая встреча оставляла во рту новый привкус — жалости, разочарования, гнева. Они выиграли войну, но проигрывали битву за души этих людей. Их реальность казалась им убогой и бессмысленной по сравнению с выверенным совершенством «Эдема».
В штабе его ждала Кай. Она разбирала карту, на которую наносила новые данные от разведки.
— Ну как, нашел общий язык с нашими... гостями? — спросила она без обиняков.
— Они не гости, Кай. Они пленники. Пленники собственных воспоминаний.
— А наши люди — пленники их проблем, — резко парировала она. — Мы отдаем им нашу еду, наши лекарства, наши силы. А они... они просто хотят обратно в свою клетку. Может, стоит... прекратить это?
— Прекратить? — Лео посмотрел на нее. — И что? Оставить их умирать?
— Я предлагаю дать им выбор, — глаза Кай были жесткими. — Кто хочет — пусть остается и работает. Кто хочет ныть о своем потерянном рае — пусть уходит. Ищет его. Мы не можем тащить на себе тех, кто не хочет идти.
Лео понимал ее правоту. Это был жестокий прагматизм, но он был основан на инстинкте выживания. Их общество было слишком хрупким, чтобы нести на себе балласт тоски по прошлому.
И в этот момент в дверь постучали. На пороге стоял Олег. В его руке был портативный терминал.
— Лео... Кай... Тебе нужно это увидеть. Мы перехватили сигнал. Не наш. Не их.
Он включил терминал. На экране зашумлело, а затем проступило изображение. Это была видеозапись. На ней — другой город. Не их руины, а... ухоженные улицы, чистые здания, люди в одинаковой одежде, марширующие строем. И над всем этим — гигантский, светящийся символ. Не «Ива». Стилизованное солнце, от которого расходились лучи-шестеренки.
Голос за кадром был металлическим и безразличным:
«...орден Солариум приветствует новых кандидатов. Порядок. Чистота. Единство. Откажись от хаоса прошлого. Обрети предназначение в Сияющем Порядке.»
Запись оборвалась.
Лео, Кай и Олег молча смотрели на погасший экран. Их борьба с тенью «Эдема» была лишь первым актом. Занавес поднимался над вторым. И новые игроки на сцене пост-апокалиптического мира казались куда более организованными, безжалостными и чужими.
Тень «Эдема» была их прошлым. «Сияющий Порядок» был их будущим. И это будущее приближалось.
Продолжение здесь 👇