Глава 15. Обломки
Мысль о том, что Данила попал в аварию, на секунду затмила все — и обиду, и гнев, и унижение. Сердце Алены упало.
— Он врезался? С ним все в порядке? — испуганно выдохнула она, хватая куртку.
— Целый, отделался царапинами, — отмахнулся Костик, но избегал ее взгляда. — Но мотоцикл… и сам он не в адеквате. Буянит. Успокоить не можем. Говорит, только ты.
Света и Лера переглянулись с немым вопросом. Дима, сидевший за своим ноутбуком, нахмурился, но ничего не сказал.
— Я сейчас, — бросила Алена и, не глядя на подруг, выскочила в коридор.
Она бежала за Костиком по ночному городу, не чувствуя под ногами земли. Все ее мысли были о Даниле. Он мог умереть. Этот страх был сильнее всех его подлостей.
Костик привел ее к знакомому гаражному кооперативу. В одном из боксов горел свет. Изнутри доносился грохот и приглушенная ругань.
Заглянув внутрь, Алена застыла в ужасе. Мотоцикл Данилы стоял с погнутым рулем и сорванным пластиком. А сам Данила, с окровавленной содранной ладонью, в ярости пинал стену.
— Черт! Черт возьми! — его голос был хриплым от ярости и, как ей показалось, от слез.
— Дань, ну хватит! — уговаривал его один из друзей.
— Отстаньте все! — рыкнул Данила и, обернувшись, увидел Алену в дверях. Его взгляд, дикий и потерянный, на секунду сфокусировался на ней. — Ты… Ты пришла.
— Я пришла, — тихо сказала она, переступая через порог. — Что случилось?
Он горько усмехнулся, размазывая кровь по лицу.
— Случилось? Жизнь случилась! Все к черту пошло!
Он махнул рукой в сторону мотоцикла.
— Видишь? Мой единственный друг. И тот… И тот меня подвел.
— Данила, успокойся, — осторожно шагнула к нему Алена. — Ты ранен, надо обработать руку.
— Не надо мне твоей жалости! — крикнул он, но в его голосе уже не было злости, а лишь отчаяние. — Ты же… ты же теперь меня ненавидишь. И правильно делаешь.
Он тяжело опустился на ящик с инструментами и уронил голову на руки.
— Я полный отстой, Алена. Полное дерьмо.
Его друзья молча переглянулись и по одному вышли из бокса, оставив их наедине. Алена подошла ближе. Она видела, как дрожат его плечи.
— Почему ты солгал? — спросила она мягко, садясь рядом. — Почему был с Лизой?
Он не поднимал головы.
— Я не был с Лизой. Я… Я ездил к отцу. Опять скандал, опять упреки. Я сорвался, поехал назад, заливать горе. Встретил Лизу в баре… Она просто подсела поздороваться. А фото… я даже не знал, что она его сделала.
Он наконец посмотрел на нее. Его глаза были красными.
— А потом я сел на мотоцикл… и просто гнал. Без цели. Хотел забыться. И врезался. И первая мысль… что если бы я разбился насмерть, ты бы так и не узнала, что это все была дурацкая случайность.
Он говорил так искренне, с такой болью, что ее сердце растаяло. Все ее обиды показались мелкими и незначительными перед этой картиной его отчаяния.
— Я не ненавижу тебя, — прошептала она, беря его здоровую руку. — Я испугалась. И мне было больно.
— Прости, — он сжал ее пальцы. — Я не умею… вот так. Быть нормальным. Доверять. Я все порчу.
Она молча встала, нашла в гараже аптечку и принялась обрабатывать ему ссадины. Он сидел смирно, покорно, как ребенок, и смотрел на нее.
— Не бросай меня, Алена, — тихо сказал он, когда она заканчивала перевязывать ему руку. — Ты… ты единственное, что у меня есть по-настоящему.
Эти слова были одновременно и признанием, и тяжелой ношей. Она понимала, что берет на себя ответственность за сломанного, ранимого человека, скрывающегося под маской хулигана.
— Я никуда не денусь, — пообещала она, и в этот момент сама в это верила.
Он потянулся к ней и прижался лбом к ее плечу, ища утешения. Она обняла его, гладя по взъерошенным волосам. В этом разбитом гараже, среди обломков его мотоцикла и его гордости, они снова нашли друг друга.
Он вызвал такси, чтобы отвезти ее домой. В машине он держал ее за руку и не отпускал до самого конца.
— Завтра, — сказал он, провожая ее до двери общежития. — Я все исправлю. Ты увидишь.
Она кивнула, веря ему.
Но, поднимаясь в комнату, она поймала себя на мысли: а можно ли исправить то, что сломано внутри человека? И хватит ли у нее сил быть ему костылем, если он снова решит упасть?
Войдя в комнату, она встретила встревоженные взгляды подруг и молчащий, полный сочувствия взгляд Димы.
— Ну что? — спросила Света. — Жив?
— Жив, — ответила Алена. — И… мы помирились.
Лера тяжело вздохнула и, ничего не говоря, надела наушники. Ее молчание было красноречивее любых слов.
Дима молча встал и вышел. Алена увидела, что на столе лежит ее телефон. Он поднял его и аккуратно поставил на зарядку. Экран был разбит.
Этот простой, заботливый жест вдруг вызвал у нее странную тоску. Все было так сложно с Данилой. А с Димой… все было бы так просто.
Но сердце, увы, не выбирает простых путей.
Подписывайтесь на дзен-канал Реальная любовь и не забудьте поставить лайк))