Пёс был страшным. Огромным, почти с телёнка, и с клыками, как у тигра, что Анютка видела в детстве в зоопарке. Давно, когда ещё была жива бабушка.
Вспомнилось счастливое время и уголки губ поползли вверх и тут же порыв холодного ветра пробрал до косточек. Вот ведь, апрель, а теплом и не пахнет: морозцы ночами крепкие и ветра чаще северные.
Холодно. Анютка сделала шажок к собачьей будке и остановилась, услышав рычание. Бросила взгляд на окна дома, как бы хозяин не услышал, прогонит ведь. А ей только ночь пересидеть и надо. Завтра мать проспится, выставит взашей этого мерзкого Антона, и до следующей её зарплаты можно будет жить спокойно. А через месяц получит Анютка аттестат о неполном среднем и поминай, как звали, ноги её в этом гадюшнике не будет. Пусть мать живёт со своим сожителем, как ей вздумается.
Пёс притих и попытка приблизиться к собачьему жилью повторилась. В этот раз рычание уже не было настолько грозным.
— Тише, собачка, тише. Ну что тебе, жалко? Я ненадолго, утром уйду.
Пёс склонил на бок голову, прислушиваясь, Анютка сделала ещё шаг, ни оскала, ни рычания.
— Ну вот и хорошо, вот и умничка.
Так-то она собак не боялась. Всё детство, пока у бабы Лизы в другом посёлке жила, с её псом дворовым больше, чем со сверстниками времени проводила. Потом Дика не стало. А недавно померла и бабушка. И Анютку мать забрала. Лучше бы уж в детский дом, ей богу. Порой вроде и сносно было, но чаще бежать хотелось, куда глаза глядят. Только некуда Анютке бежать, родственников нет, друзей тоже здесь ещё не приобрела. А сегодня вот совсем невмоготу стало.
Знать бы этого кобеля кличку, быстрее бы общий язык нашёлся. Только незадача, хозяин у дома новый, всего месяц, как поселился тут вместе с собакой. Анютка и видела-то его раза три от силы и выглядел дядька ничуть не добрее своего пса. Угрюмый, хмурый, взгляд исподлобья. Сроду бы в его двор не зашла, если б не нужда. А собачья будка была что надо: рубероидом от ветра обшитая и размером, как небольшой дом. Самое то для хрупкой Анюткиной фигуры.
В конуру девочка протиснулась, всецело убедившись, что опасности нет. Пёс вёл себя смирно, не рычал и не делал попытки приблизиться. И лишь когда гостья полностью забралась в его жилище, подошёл и лёг у входа, словно цербер.
Анютка улыбнулась, увидев это. Вот и охраной обзавелась. Зарылась с головой в колючее, но так приятно пахнущее летом, сено и уснула, чувствуя себя в полной безопасности.
* * *
Егор Хромов остановил машину, но так и остался сидеть за рулём, глядя на старый, но ещё добротный бревенчатый дом. Дом этот с некоторых пор стал его пристанищем, но каждый раз мужчина усилием воли заставлял себя переступить его порог. Не потому что жильё ему не нравилось, дом как дом, не лучше и не хуже других в этом посёлке. Просто не ждал его здесь никто и именно это более всего удручало Егора.
А он очень надеялся, что станет легче. И отчасти оказался прав, здесь он хотя бы мог дышать, по сравнению с квартирой, где до недавнего времени обитал с женой и дочерью - первокурсницей. Там он не жил – умирал, каждый день, каждый час, по миллиметру, по грамму. Не мог есть, спать, не мог просто закрыть глаза, потому что перед ними тут же вставал покорёженный автобус. Слышались крики, плач, визг инструментов. И тела...тела. И надежда. Что они опоздали, не успели на этот рейс. А потом боль. Такая, что, казалось, сердце не выдержит, разорвётся в клочья. А оно выдержало, здоровым оказалось, даже слишком, на его беду.
Порой, в полузабытьи, Егору казалось, что он слышит их голоса, а иногда и прикосновение пальцев жены к небритой щеке. И боль становилась ещё сильней. Тогда Егор и купил дом в маленьком, укрывшемся за лесным массивом, посёлке. Этот дом должен был стать его берлогой, убежищем, его избавлением от боли.
Ни загородный воздух, ни смена обстановки не помогли, болеть не перестало. И дом за четыре месяца так и не дал ощущения уюта. Егор каждый раз усилием воли заставлял себя переступить его порог и даже шагнуть во двор стоило ему усилий. И если бы не Амур, которого мужчина подобрал на трассе тощим, криволапым доходягой, возможно он бы так никогда и не пришёл в себя.
Теперь это был кобель около метра в холке, требующий пригляда, заботы и, как ни странно, любви. Встречая хозяина по утрам со смены, пёс каждый раз заливисто лаял и так жизнерадостно вилял хвостом, что это не могло не вызвать хоть подобие улыбки. А когда Егор ставил перед Амуром миску с едой, тот непременно клал свои могучие лапы ему на плечи и лизал щёку. И будто крошечная частичка души медленно начинала оттаивать.
Посыпал снег. Огромные хлопья падали на землю и тут же растворялись на поверхности луж.
Егор заглушил двигатель и вышел из машины. Амур чуть приподнял голову, гавкнул, но не поднялся. Странно, не заболел ли?
— Что случилось, друг? — мужчина присел на корточки, потрепал пса по загривку. — Чего на земле лежишь? Сена я тебе вроде стелил. Или нет? Не помню.
Протянул руку к лазу в конуру и тут же резко её отдёрнул и уставился на рычащего пса.
— Да что с тобой такое? — и вдруг догадался. — Или охраняешь кого?
Наклонился, чтобы заглянуть в отверстие и замер. Из конуры на Егора смотрели испуганные глаза и глаза это были человеческие.
— Ты кто? От кого прячешься? Ну-ка, вылезай.
Снова потянул руку, Амур вскочил, громко залаял.
— Сидеть! — рявкнул мужчина, глянув на пса. А когда повернул голову обратно, никого не увидел. — Вылезай, говорю! Не бойся, не обижу.
Сначала показалась голова. Всклокоченные волосы с пучками сена в них, совсем юное лицо. После туловище, ноги и вот перед Егором стояла квартирантка Амура во весь рост. Девчонка, совсем ребёнок, младше его Ленки! Худющая, трясётся не то от страха, не то от холода.
— Зовут как? — дотронулся до руки, отчего девочка слегка вздрогнула.
— Анютка, — ответила насупившись и сделала шаг в сторону калитки. — Домой пойду.
— Стоять! — излишне резко скомандовал Егор и добавил уже тише. — Чаю попьешь со мной? А то я тут набрал, да многовато, — кивнул на стоящий поодаль объёмный пакет. — Один не осилю.
Попытался улыбнуться, но улыбка вышла кривой. По его мнению. Такая скорее может напугать, чем расположить. Но Анютка не испугалась, слегка приподняла уголки губ, кивнула.
— Добро, идём, — мужчина поднялся, подхватил пакет и пошагал к крыльцу. Девчонка двинулась следом, громко шлёпая ногами по раскисшей грязи.
* * *
Анютке было страшно. Немного и только в самом начале, когда, выглянув из собачьей конуры, она нос к носу столкнулась с соседом. Но стоило Егору заговорить, страх прошёл. И не вернулся, даже когда мужчина пару раз повысил голос, сначала на собаку, потом на неё. Зато теперь Анютка знает, как зовут пса и при нужде будет легче с ним договориться. Хотя Амур, похоже, и так уже её друг, даже взялся от хозяина защищать.
На улице девочка сразу замёрзла, снежинки попадали за шиворот, тут же таяли и стекали по спине. Захотелось вернуться снова в собачью будку, но теперь это было невозможно. И домой не хотелось. Что если Антон ещё там и опять примется лапать своими потными ручищами? А матери хоть говори, хоть нет, не верит. Хотя возможно она уже и выставила сожителя из дома, как делала это частенько, когда у того заканчивались деньги. А если нет? Но больше идти некуда и она уже двинулась было со двора, как услышала окрик мужчины и предложение попить чаю. И так обрадовалась, что даже спасибо не сказала. Да и не ждал хозяин Амура от неё благодарности, когда Анютка повернулась, он уже шагал в сторону дома и ей ничего не оставалось, как следовать за ним.
* * *
— Проходи, чего застыла, — бросил Егор замершей у порога девчушке и кивнул на пакет. — Разбери пока, а я печь растоплю, да чайник поставлю.
Анютка уже совсем перестала его бояться, даже несмотря на сдвинутые к переносице брови. Молча стала выкладывать на стол покупки, время от времени косясь на хозяина. Затрещали поленья в печи, повеяло теплом.
— Меня Егор Андреич зовут, — подошёл, вытянул пучок сушёной травы из волос, девчонка нервно дёрнула головой. — Да не бойся, говорю.
— А я не боюсь! Чего мне вас бояться, вы ж не зверь дикий.
— Вот и правильно, — Егор усмехнулся, поставил на стол кружки, разлил кипяток, пахнущий лесными травами. — Давай, налетай.
Анютка взяла в руки пряник, откусила, искоса взглянула на хозяина дома и, убедившись, что тот не смотрит на неё, начала уплетать за обе щеки. После пряников в ход пошли булочки, потом конфеты, закончился завтрак немаленьким куском Краковской колбасы.
Егор наблюдал за девчонкой исподволь. Он конечно уже давно понял, что соседи через дорогу ведут асоциальный образ жизни, а если проще – пьют горькую. Но чтобы до такой степени...ребёнок в собачьей конуре ночует. Поди и не в первый раз. Вспомнил свою Леночку, в груди защемило.
— Тебе лет сколько? — спросил клюющую носом Анютку.
— Пятнадцать, — ответила, едва шевеля языком. — Через два месяца будет.
— Да тебя, смотрю, разморило, давай-ка, —поднял на руки и уложил на диванчик, стоящий в кухне же, у стены.
Укрыв заботливо пледом, Егор ещё некоторое время смотрел на девочку. На курносый маленький нос, совсем как у его дочери, на луговой василёк, застрявший в чёрных кудрях, на вздрагивающие то и дело веки. Сколько же лишений терпят в подобных семьях дети!
Анютка проспала до самого вечера. Уже и сумерки сгустились над посёлком, а её так никто и не хватился. Егор то и дело бросал взгляды на темные окна дома через дорогу и недоумевал, ну что за мать такая, неужели нигде ничего не ёкнет?
Поставил воду на пельмени, надо девчонку накормить, прежде, чем домой отправлять. Хотя внутри всё было против того, чтоб отпускать, но и оставить у себя он права не имел никакого.
Проснулась Анютка, смутилась, поняв, где находится, засобиралась уходить.
— Поешь сначала, — Егор подвинул тарелку с пельменями.
— Домой пойду, — буркнула, насупившись. — Мать орать будет.
— Не будет, даже света нет в окнах. Ешь.
Девчушка посмотрела на дымящееся варево, сглотнула слюну и взяла вилку.
— Анька! — донёсся с улицы истошный вопль. — Ты здесь, я знаю! Быстро домой!
Загремел цепью и залаял Амур, девчонка вздрогнула, выронила вилку.
— Мать. Мне идти надо, прибьёт.
Вмиг выскочила за дверь, Егор поспешил следом.
— Да иду я! — ответила, выбежав на крыльцо.
И вдруг осеклась, сжалась в комок, начала пятиться, пока не упёрлась спиной в Егора. Он почти догадался в чём дело, позади женщины стоял её сожитель, чуть пошатывался и ухмылялся похотливо и гадко.
— Иди в дом! — скомандовал и отодвинул девочку за спину.
— Что за... — опешила нерадивая мамаша.— Да какое ты право имеешь?! Я на тебя заявление напишу!
Сделала шаг к крыльцу и тут же шарахнулась назад от выскочившего с лаем наперерез Амура. Снова начала было кричать, но Егор пресёк вопли.
— Жди, я сейчас, —исчез в доме, через полминуты вышел, неся в руках литр беленькой. — На, держи.
— О, вот это дело, — Антон ловко перехватил бутылку. — Это тебе, мужик, прям респект. Пошли, Натах, чё людям надоедать.
Егор проводил взглядом непрошеных гостей и зашёл в дом.
Анютка сидела на диване, обхватив себя руками, натянутая, как струна. Сел рядом, помолчал.
— Сегодня точно не придут. Оставайся, есть свободная комната.
Девчонка не шелохнулась.
— Пристаёт? Этот?
Кивнула молча.
— А мать?
— Не верит, — ответила едва слышно. — Говорит, придумываю всё.
И расплакалась, закрыв ладонями лицо и уткнувшись в плечо Егора. Он растерялся, почувствовав почти забытое тепло в груди, потом провёл рукой по спутанным волосам.
— Смотри, что нашёл, — протянул засохший василёк. — Не реви, мы что-нибудь придумаем.
Утром их снова разбудили крики.
— Сосед! — орал Антон сиплым фальцетом. — На опохмел гони! А то Натаха это...в полицию собралась!
У Егора даже умыться времени не было, только штаны успел натянуть и куртку набросил.
— Тише, Амур, место, — бросил псу и ухватил гостя за горло. — Никакого опохмела не будет, понял?
Тот заморгал часто, захрипел, Егор ослабил хватку и продолжил.
— Аня сегодня вернётся домой и твоего духу, пока она аттестат не получит, чтобы близко не было! Это ясно? — дождался кивка и снова сжал пальцы. — Мамашке её передай, девочку приведу лично, чтоб была как стёклышко. Иначе...
Опомнился, когда увидел, что лицо Антона пошло синими пятнами, убрал руку.
— Всё, вали.
Гость развернулся, побежал, шлёпая рваными калошами по лужам. Амур со злостью залаял вслед. Но Егор даже не оглянулся.
* * *
— Дядь Егор, а это правда ваша квартира? — Анютка раздвинула шторы, впуская солнечный свет. — И мне правда можно здесь жить?
Мужчина улыбнулся затылку девушки, кивнул, будто она могла это видеть.
Как же хорошо, что он поселился именно в их посёлке. Иначе неизвестно, как бы сложилась Анина жизнь. Конечно, пить Наталья не бросила, но перерывы между запоями увеличились, а главное, Антон обходил дом бывшей сожительницы за километр. В десятый Анютка, разумеется, не пошла, но хоть этот месяц доучилась спокойно. Пока подала документы в колледж, а там видно будет.
И что квартиру Егор не продал, тоже оказалось кстати. Анютка будто жизнью эти стены наполнила, здесь даже дышать стало легче. Да и не только здесь. Его жизнь вообще приобрела хоть какой-то смысл с появлением в ней этой собачьей каартирантки с пучками сена в спутанных волосах.