В детском саду у дочери украли дорогие сапожки, мне удалось узнать, кто вор

В субботу я купила своей малышке Машеньке ярко-синие сапожки, украшенные сверкающими пайетками в виде крыльев бабочки. Цена была приличной, но счастье в глазах дочери стоило любых денег. Они были не просто красивыми, а еще и очень практичными, из мягчайшей кожи.

Радости ребенка не было границ. Вечером она наотрез отказалась их снимать, и нам с мужем пришлось уговаривать ее, что волшебным бабочкам необходимо отдохнуть в своей коробке-домике, чтобы набраться сил для новых полетов.

На следующее утро, разумеется, она побежала в группу в этой обновке. Первым делом она, сияя, продемонстрировала свой наряд подружкам, а затем и своей воспитательнице, Ирине Петровне. Я успела заметить мгновенную тень, промелькнувшую в ее взгляде.

Наша воспитательница — женщина в целом неплохая, но с тяжелой судьбой, одна воспитывающая сына. Ее мальчик ходит в другой детский сад, и, видимо, ей было горько наблюдать, как другие дети получают то, чего она не может позволить своему ребенку. Порой она в разговорах с родителями невольно роняла фразы о том, что некоторые чересчур балуют своих чад. Мне всегда казалось это неуместным, но я отмалчивалась — ее жизнь и впрямь была не сахар.

Все перевернулось в тот же день. Придя вечером за дочкой, я обнаружила, что новых сапог нет. Мы с Машей перетрясли весь ее шкафчик, заглянули под все лавочки. Моя девочка рыдала, а во мне кипела ярость. Я попросила Ирину Петровну пройти в раздевалку.

— Ирина Петровна, у нас серьезная проблема. Пропали новые сапожки Маши.

— Не может быть! Вы уверены, что хорошо искали? Может, она сама их куда-то засунула?

— Мы проверили каждый угол. Их нигде нет, — смотрела я на нее, а ее глаза казались мне какими-то стеклянными и неуловимыми.

— Ох, какая досада! У меня тут как раз есть запасные. Немного ношеные, но теплые. А я завтра обязательно все выясню, будьте спокойны!

Мы ушли домой: моя дочь — в слезах и старых сапогах, а я — с тяжелым камнем на душе. Кто-то посмел украсть у ребенка!

Ситуация прояснилась поздно вечером. Мне позвонила мама одного из воспитанников и, смущаясь, сообщила, что ее сын стал невольным свидетелем. Мальчик плохо спал днем и видел, как Ирина Петровна вынула из нашего шкафчика сапожки и спрятала их в свой объемный пакет. Тайное стало явным.

На следующее утро я направилась в сад для решительного разговора.

— Ирина Петровна, мне известна правда. Я требую вернуть нам собственность дочери, иначе этот инцидент станет достоянием администрации и правоохранительных органов.

— Что вы можете знать? — ее голос дрогнул. — Вы тратите целые состояния на безделушки, а я не в силах купить своему мальчику даже простые кеды!

— Это не оправдание для…

— Для вас это пустяк! — перебила она, и ее глаза наполнились слезами. — А я ночи не сплю, думая, как свести концы с концами…

Она не закончила, разрыдалась и выбежала из коридора. И представьте, я, чью дочь обокрали, вдруг почувствовала к ней острую жалость. Жизнь порой преподносит парадоксальные ситуации.

В тот же вечер она приехала к нам домой и молча вернула сапоги. А в ближайшую субботу я настояла на том, чтобы мы вместе с ней и ее сыном отправились в торговый центр. Она, конечно, сопротивлялась, но я была непреклонна. Мы купили ее мальчику добротные ботинки, которые он сам выбрал.

Кто-то скажет, что я поступила неправильно, не добившись ее увольнения. Возможно. Но я убеждена, что порядочный человек не опустится до воровства у детей без крайней на то нужды. Иногда простое сочувствие может исправить больше, чем любое наказание.