B один из жарких июльских дней 1938 года, когда во всех трех бригадах колхоза «Трактор» шел в полном разгаре сенокос, когда, завершив первые шестерики, стали заводить новые зароды, как вдруг во второй половине дня из-за дальних хребтов поднялась черно-багровая туча. Громадная, с резко очерченными в голубом небе краями, словно зубчатыми горными вершинами, туча быстро росла, закрывая собой горизонт, надвигалась на разморенную полуденным солнцем степь и деревню, что прижалась к самому берегу Чулыма. На безлюдную улицу навалились мрак и тяжелая гнетущая тишина. Со стороны надвигающейся тучи послышался приглушенный гул, и было видно, как в небо взметнулись два гигантских темных столба. Это бушевал смерч — редкое явление в здешних сибирских краях. Столбы вихревыми потоками втягивали всё, что попадалось на их пути, и поднимали на огромную высоту.
Пройдя по зеленой пашне Елухина хребта, вырывая с корнем пшеницу, они поползли на Безгузов ключ и, захватив в свои жерла траву, воду и тину, мгновенно стали темно-свинцовыми и, отяжелев, рухнули по другую сторону ключа, вытряхнув из своих хоботов вместе с водой и грязью откуда-то подхваченную веялку.
Издавна местные жители в ожидании наступления грозы на всякий случай поплотнее закрывают окна, двери и вьюшки в русских печах, сами же размещаются за глухими простенками, на лавках — подальше от окон. На дворе, как по команде, всё живое куда-то исчезает.
Так начинается гроза.
Рванет внезапно налетевший ветер по тяжелым ветвям деревьев, те, упруго склоняясь, ударят по старым тесовым крышам деревенских изб. И в полумраке, изрываясь огненными нитями, полосанет прямо к земле ослепительно-яркая молния. В этот же миг раздается оглушительный треск грома. А вот посыпались на дорогу первые крупные капли дождя, они вздымают фонтаны горячей пыли, но еще не в силах как следует ее смочить.
По крыше забарабанил теплый, проливной дождь и, всё сильнее припуская, перешел в настоящий ливень. Туча, опустив на деревню весь запас дождя, торопливо унеслась за Чулым, а гром, поистратив свою гигантскую мощь, долго еще отдавался где-то вдали за Балахтинской горой, то заглохая, то вновь усиливаясь. Эхо всё еще повторяло eгo слабеющие раскаты. Гроза как неожиданно налетела, так и ушла. Из-за редких туч выглянуло яркое солнце. От реки поднялась огромная радуга, она перекинулась через омытую дождем деревню и уперлась дальник концом в пересохшее болото.
— Воду пьет, — говорили появившиеся на улице прохожие, показывая руками на радугу. Прохожие замедляют шаг, останавливаются. Здесь, возле избы Васия Ивановича Базыля, после грозы не стало молодой стройной березы. Вместо нее, на мокрой от дождя земле, валялась куча бесформенных обгоревших обломков ствола и веток.
На поле, где работали бригады, смерч прошел без дождя, только захватил и поднял ввысь валки сухого сена.
Слава богу, пронесло, — сказал бригадир третьей бригады Григорий Ильич Похабов, вылезая из-под зарода с большим клоком сена на голове. Тут же появились женщины и девушки с граблями в руках, в выцветших на солнце, но когда-то ярких платках. Парнищ- — копновозы неуклюже вскарабкались на смирно стоящих лошадей запряженных в волока. Мужики в длинных, пропотевших на спинах рубахах с деревянными вилами встали к зароду. И позабыв про только что пронесшийся ураган, люди с веселыми шутками и подзадориванием вновь принялись за работу. Горячий день сенуборки в колхозе «Трактор» продолжался.
