Дым от мангала стелился по участку, смешиваясь с ароматом шашлыка. Иван, обливаясь потом, ловко переворачивал мясо, подбрасывая угли.
С крыльца доносился довольный голос тёщи Галины Петровны, которая вела беседы с соседкой.
— Ну вот, Людочка, смотри и учись! — говорила она соседке, с упоением наблюдая за Иваном. — Вот это мужчина! Я понимаю!Рукастый, работящий, не то что эти мямли нынешние. Моей Ленке повезло, я сразу его одобрила!
Иван улыбался про себя. Он слышал этот монолог десятки раз. Он был не просто зятем. Он был опорой, краеугольным камнем, на котором держалось все хозяйство тёщи.
— Иван, золотой ты мой! Забор тот старый совсем покосился, думала, ветром снесёт. А он приехал, на выходных, и вот — красота! — продолжала тёща, обращаясь к соседке. — И не попросил ни копейки, сам всё купил. Он же нефтяник, у них зарплата хорошая.
— А что сыновья- то твои? — интересовалась Людмила.
— А сыночки? — вздыхала Галина Петровна. — Старший, Сергей, он юрист, ему всё некогда.В городе живёт, за 75 километров. Устроился хорошо, пальцы только гнёт, как он там преуспевает.
Приезжает только на рыбалку, на недельку, в отпуск отдохнуть.
А младший, Алёшка, вечно занят. Автомеханик. Сама понимаешь, техника теперь у каждого, так что он весь тоже в работе!
Только если отец на него прикрикнет, так, из-под палки, что-то сделает.
А так — всё Иван! Крыша, огород, урожай собрать... Прямо как в той комедии, прямо:
«Песчаный карьер! Я! Цементный завод. Я! Погрузка угля! Я! Уборка конюшен. Я! Кроме,того… Я! Да, подождите Вы гражданин, на Вас персональный наряд.» — заливалась она счастливым смехом.
Иван доливал маринад и смотрел на жену Лену, которая, щурясь от солнца, листала ленту в телефоне. Он работал без устали. Вахты по месяцу, чтобы здесь, в этом доме, всё было идеально. Чтобы его семья ни в чём не нуждалась. Он считал это своим долгом.
Всё рухнуло в один миг. Не громом с ясного неба, а тихим, предательством: вернувшись с вахты на день раньше он застал свою жену в объятиях любовника.
Развод был ураганом, который перевернул всё с ног на голову.
Тот же самый двор. Та же тёща Галина Петровна. Но голос её был теперь лился не сахарным сиропом, а едкой щёлочью.
Она стояла, упираясь руками в боки, и говорила по телефону, нарочито громко, чтобы Иван, выносивший свои последние ящики, непременно услышал.
— Да, Людка, представляешь? Оказался сволочью последней! Скотиной! Бросил Ленку, сына! Я всегда чувствовала, что он ненадёжный!
Да он её на вахтах бросал, бедная, от одиночества маялась! А он, видите ли, обиделся! А сам-то поди там ещё не понятно чем там на своей работе занимался! А все стрелки на мою бедную девочку перевёл! Вот мои сыночки никогда бы так не сделали, а он...
Иван остановился, поставив тяжёлый ящик с инструментами на землю. Он смотрел на эту женщину, для которой ещё вчера был «золотым». Для которой он клал новые перекрытия на крышу, чинил забор и собирал картошку, пока её «сыночки» были заняты.
— Галина Петровна, — тихо, но чётко сказал он. — Кто Серёжу-то, вашего юриста, из запоя вытаскивал, когда жена его бросила? Кто в клинику платную его свозил, где его «откапали» и закодировали? Я. На мои деньги. Которые ,кстати, я никогда не считал, тратя на вас! Вы сейчас об этом соседке расскажете? Или о том, что ваша «бедная» дочурка, пока я на вахте деньги зарабатывал, со своим «одиночеством» в нашей же спальне развлекалась?
Тёща побледнела, губы её задрожали.
—Врёшь всё! Она не такая! Ты её довёл!
— Послушайте, — Иван перебил её, и в его голосе не осталось ничего, кроме ледяного спокойствия. — Вы и вся ваша семья можете идти лесом. По самому известному адресу.
Сыну я помогать не перестану. Он ни в чём не виноват. А вам... вам желаю счастья с вашими сыночками. Уверен, они вам теперь забор починят.
Он развернулся, взял последний ящик и вышел за калитку, которую когда-то сам и ставил. Он не хлопнул ею. Просто закрыл, как закрывают прошлую главу.
Квартиру, нажитое с Леной, он оставил. Свою долю официально подарил сыну. Пусть будет у парня старт в жизни.
Сейчас ему сорок. Он снимает небольшую квартиру. Впереди — неизвестность. Но впервые за долгие годы эта неизвестность была только его. Без вечных просьб, без лицемерной похвалы, без упрёков и без чужого предательства.
Он смотрел в окно на незнакомый двор. Было больно и тоскливо. Но в то же время было свободно. Новая жизнь начиналась. Его жизнь без навязчивых родственников.
Спасибо за внимание, ваши👍и комментарии🤲🤲🤲. Мира, добра и взаимопонимания вам💕💕💕