Далее я аккуратно отбил верхнюю часть горшка. Внутри находился свёрток с письмом. Состояние бумаги и чернил было очень старым, однако сама лексика и написание прописных букв были современными.
Содержание письма повергло меня в шок. В нём было описано всё: и про меня, и про Серафима, и даже про то, что мы с тобой встретимся именно сейчас. Там говорилось о предстоящих трудных испытаниях, которые мы преодолеем с высоко поднятой головой. Также в письме содержались небольшие инструкции, которые я бы назвал «поворотные моменты жизни».
Был строгий запрет на разглашение его содержания тебе — видимо, это могло нарушить намеченный курс по плану человека, написавшего письмо. Но самое странное в нём — это последняя фраза: «На этот раз у нас всё получится».
Несколько лет мы с Серафимом пытались понять природу этого письма. Единственное объяснение, которое мы смогли найти, — это путешествие во времени одного из будущих членов нашего «клуба». Хотя я всегда считал и считаю невозможным подобные явления.
Кирилл сидел и переваривал фантастический рассказ Григория. В его мыслях уже начала появляться тень сомнения.
— Это просто невероятная история. Мне бы очень хотелось поверить во всё, что ты мне поведал. Может быть, ты можешь хоть как-то…
В этот момент за спиной Григория послышался треск веток, за которым последовал звук ускоряющихся шагов. Едва он успел повернуться, как из-за кустов волчьей ягоды выпрыгнул мужчина в строгом чёрном костюме и подбежал к Григорию.
Послышался глухой удар. Гриша упал на колени. В освещении костра у человека в чёрном виднелся змеевидный кинжал, багровый от крови. Человек перевёл взгляд на Кирилла. Тот замер в гримасе ужаса и всматривался в глаза нападающего с большим непониманием происходящего.
Этого времени хватило на то, чтобы Григорий, пока ещё стоявший на коленях, достал из-за пазухи странный предмет — какое-то техническое устройство. Он щёлкнул тумблером, и тот начал издавать странный звук, напоминающий лёгкий свист.
Что было удивительно, пока Григорий размахивал аппаратом у себя над головой, языки пламени костра будто волнами забегали влево и вправо вслед за устройством. Человек в чёрном согнулся, выронил кинжал и прижал ладонями уши.
Гриша выкрутил с характерным треском круглое колёсико на устройстве, от чего свист усилился. Страшный человек побежал прочь, по пути врезаясь в деревья и спотыкаясь. Гриша уменьшил мощность прибора, однако выключать его не стал.
Кирилл подбежал к раненому, разорвал рубашку с окровавленным пятном в области груди и начал осматривать. Кровотечение было несильным, однако одышка Григория нарастала.
— Гриша, нам нужно в больницу.
— Нет! Отведи меня к базе, там есть всё необходимое!
— А если за нами проследят? Твою базу же раскроют.
— Не раскроют. Серафим защитил это место рунами и заговорами.
Состояние Григория стремительно ухудшалось — он едва мог говорить. Кирилл продолжал осмотр. Легкое было пробито, вдобавок он обратил внимание что раневое отверстие подсасывало воздух.
— Держись, сейчас сделаем окклюзионную повязку! Твоя рана работает как клапан — набирает воздух, но не выпускает его, — быстро проговорил Кирилл, доставая из рюкзака компактную аптечку.
Его движения были чёткими и уверенными. Он извлёк бинты и пластыри.
— Прости, но в полевых условиях приходится импровизировать! — произнёс Кирилл, вытряхивая пряники из целлофанового пакета. После обработки раны йодовым раствором он приложил пакет к повреждению, тщательно заклеил пластырем и наложил несколько тугих туров бинта вокруг груди.
— Сможешь идти? — спросил он, обеспокоенно глядя на раненого.
— С-с-смогу, — прошипел Григорий, с трудом обхватывая Кирилла за шею.
Каждый шаг давался с огромным трудом. Время, казалось, остановилось — минуты тянулись бесконечно долго. В кромешной темноте они продвигались вперёд, ориентируясь лишь на указания раненого. Вещи пришлось оставить, чтобы двигаться быстрее. То ли прошло полчаса, то ли несколько часов — адреналин искажал восприятие времени.
Наконец они достигли цели. С обратной стороны конусообразного строения находилась небольшая лестница, ведущая вниз. Там находился проход, который Григорий когда-то прорубил собственноручно и оборудовал надёжной металлической дверью.
Зазвенели ключи, щёлкнул замок. Кирилл толкнул дверь, и они едва не рухнули внутрь. Каким-то чудом им удалось сохранить равновесие.
Внутри царил яркий свет. Кирилл осмотрелся: они находились на небольшой площадке, от которой спиралью уходила вниз винтовая лестница — примерно метров на пятнадцать.
— Нам в самый низ, — едва слышно произнёс раненый.
Григорий уже практически не держался на ногах от слабости. Кирилл, собрав последние силы, взвалил товарища на плечо и продолжил спуск.
Через несколько метров пространство расширилось — они оказались в огромном зале размером с добротный амбар. По периметру на массивных цепях висели сферические лампы, излучающие удивительно тёплый свет. Вдоль винтовой лестницы тянулись полки, доверху заставленные книгами — некоторые выглядели невероятно древними.
Добравшись до нижней площадки, Кирилл осторожно опустил Григория на ноги.
— Нам туда, — раненый указал на дальний конец зала, где стояла непонятная махина в духе "стимпанк" напоминающая большую медную цистерну с иллюминатором, утыканная трубками, кранами и манометрами.
Рядом находилось удобное кресло. Кирилл помог Григорию сесть, и тот потянулся к столику, где стояли два термоса, завёрнутые в фольгу. Сняв повязку, он вылил на себя содержимое одного из них — судя по виду, обычную воду.
— Что ты делаешь?! — воскликнул Кирилл в изумлении.
— Всё необходимое для выживания! — ответил Григорий с загадочной улыбкой.
— Это совсем не похоже на лечение!
Григорий взял второй термос и вылил содержимое в медную чашу, напоминающую тибетскую поющую. Наклонившись над ней, он начал тихо произносить какой то заговор. Кирилл разобрал лишь первые слова: «Заря-зарница», — остальное сливалось в неразборчивый шёпот. Затем он выпил содержимое чаши.
— Помоги мне встать, — попросил раненый.
Они приблизились к загадочной цистерне. Григорий нажал большую синюю кнопку, повернул несколько кранов, проверил показания манометров и с шипящим звуком открыл верхнюю часть агрегата.
— Мне нужно туда лечь. Не беспокойся — буду как новенький! А ты пока запри дверь и постарайся отдохнуть. Завтра увидимся.
— Гриш, что это такое? Ты точно будешь в порядке?
— Всё объясню завтра. Сейчас главное — доверься мне.
Кирилл помог раненому забраться внутрь. Григорий устроился в полный рост, потянул за рычаг — и цистерна с мягким щелчком закрылась. Заработал механизм, похожий на мощный компрессор. Несколько трубок покрылись инеем, в то время как сама цистерна начала испускать ощутимое тепло. Через иллюминатор было видно, как дыхание Григория становится ровным и спокойным. Он подмигнул другу и закрыл глаза.
Кирилл, всё ещё пребывающий в состоянии шока, поднялся наверх и надёжно запер дверь. Немного придя в себя, он начал более внимательно осматривать помещение. Мысли роились в голове с невероятной скоростью, и чтобы немного отвлечься, он занялся изучением необычного места.
Спускаясь вниз, он обратил внимание на странную деталь: лампы, подвешенные на массивных цепях, не имели никаких проводов. Они напоминали современные галогеновые светильники, но были выполнены в форме огромных шаров размером с тыкву. Этот факт только усилил ощущение нереальности происходящего.
Постепенно приходя в себя после шока, Кирилл начал более детально изучать окружающее пространство. Его взгляд скользил по полкам с древними фолиантами, и он решил отвлечься от тревожных мыслей, погрузившись в изучение библиотеки.
Осторожно переходя от полки к полке, он выбирал самые старинные книги. Некоторые из них выглядели настолько древними, что казалось, могли рассыпаться от одного прикосновения. Кирилл внимательно читал названия и осторожно пролистывал страницы:
«Виманика шастра» — древний трактат об аэронавтике
«Атлас Меркатора» — легендарный географический труд
«Манускрипт Войнича» — загадочная рукопись, не разгаданная до сих пор
«Махабхарата» — древнеиндийское эпическое произведение
«Веды» — священные тексты.
На одной из полок он заметил надпись, которая заставила его сердце забиться чаще: «Копии с оригинала 1998 г». Это означало, что кто-то имел доступ к подлинникам этих бесценных манускриптов.
Погружаясь всё глубже в изучение библиотеки, Кирилл начал замечать и другие необычные детали. Книги были не просто собраны в коллекцию — они были систематизированы по определённому принципу, которого он пока не мог уловить. Некоторые тома имели странные пометки на полях, написанные рукой, возможно принадлежавшей Григорию или его погибшему товарищу.
Внизу, в просторном зале, внимание Кирилла привлекла стена, на которой были размещены две внушительные карты Земли. Они напоминали те самые учебные карты, что обычно висят в кабинетах географии, но эти явно хранили в себе нечто большее. Первая карта представляла собой современное географическое изображение с чётко обозначенными странами и крупными городами. Вторая же, судя по качеству печати, была относительно недавно воспроизведена в типографии, но явно являлась копией старинного оригинала.
— Вот это я называю «найди десять отличий»! — пробормотал Кирилл, не скрывая своего удивления.
Его взгляд упал на нижнюю часть старинной карты, где виднелась надпись: «Карта Земли до потопа, восстановленная по атласу Меркатора». С жадным любопытством он начал сравнивать обе карты, выискивая малейшие несоответствия.
Первое, что бросилось в глаза, — это слегка смещённое расположение географических полюсов. Затем его внимание привлекла Антарктида, лишённая ледяного покрова. На древней карте континент представал совершенно иным: с полноводными реками, густыми лесами и даже обозначенными населёнными пунктами.
Переведя взгляд на Южную Америку, Кирилл обнаружил именно то, о чём упоминал Григорий: континент был соединён с Антарктидой широким участком суши. Более того, сама Южная Америка имела иную, более широкую форму, чем на современной карте.
— Так-так, а что же у нас ? — пробормотал он, приближаясь к разделу Евразии.
В районе Урала располагалось невероятное количество городов.
— В жизни бы не подумал, что когда-то существовал город под названием «Сибирь»! — воскликнул Кирилл, не скрывая изумления.
Продолжая изучать карту, его взгляд остановился на необычном обозначении. Недалеко от Урала было отмечено поселение под названием «Лукоморье», рядом с которым изображалась женщина, восседающая на троне. Под изображением виднелась надпись «Златая баба», а сам рисунок был несколько раз обведён карандашом.
«Значит, это что-то важное!» — подумал Кирилл. — «Раз увековечено на карте и выделено особым образом, вероятно, это какой-то мистический идол».
Внезапный звук отвлёк исследователя от изучения карты. Цистерна, в которой лежал Григорий, издала громкий шипящий звук. Из одной отходящей в сторону трубки вырвалось небольшое облако сжатого воздуха, которое мгновенно рассеялось — это явно был не пар, который держался бы в воздухе некоторое время.
Подойдя к иллюминатору, Кирилл взглянул на своего товарища. Григорий заметно преобразился: на его щеках появился здоровый румянец, дыхание стало глубоким и ровным. Цистерна вновь выпустила струю воздуха.
Кирилл ощущал удивительное спокойствие. Даже внезапные звуки больше не пугали его. В его сознании промелькнула мысль: бурная схватка в лесу, наполненная адреналином, сожгла весь запас гормона страха — кортизола, и теперь он чувствовал себя в полной безопасности.
В противоположном углу помещения располагался камин, от которого исходило ощутимое тепло, хотя никакого огня в нём не было. Лишь железная пластина едва заметно краснела от высокой температуры. Махнув рукой, Кирилл предположил, что Григорий просто установил в камин электрический обогреватель.
Рядом с камином находился тапчан, заваленный всевозможными шестерёнками, трубками и прочим техническим хламом, напоминающим мастерскую радиолюбителя. Взяв покрывало, на котором лежала эта коллекция, за углы, Кирилл связал их, создав импровизированный мешок. Убрав содержимое в сторону, он взял подушку с кресла и бросил её на тапчан, от которого поднялось небольшое облако пыли.
«Наконец-то можно вытянуть ноги. Спасибо, Господи, что не пришлось их протянуть», — улыбнулся Кирилл, укладываясь по-солдатски прямо.
Свет от висящих на цепях ламп слегка раздражал глаза, но как его можно было приглушить или выключить, оставалось загадкой. Постепенно Кирилл сумел остановить бесконечный внутренний диалог и изматывающий поток мыслей. В какой-то момент он просто отключился, погрузившись в глубокий сон.
Продолжение читайте раньше всех на Литрес, либо в последующих публикациях.