А время мчит... Сгорают люди рядом, кто медленно, кто неожиданно и вдруг. Одни безвольно гибнут от мещанских сплетен яда, другие от безделья разума и рук Но большинство людей, трудясь, сгорают гордо, стоя, как русские могучие дубы, не требуя себе ни почестей героя, ни снисхожденья у судьбы. Вот так и я: сгорю без сожаленья за годы, что прошли в борьбе за Родину, за наше поколенье, за жизнь, что отдана тебе. Но не желаю - слышишь! - не желаю затворником быть в жизни, черт возьми! И все, что я могу, все, чем располагаю, считаю нужным поделить с людьми! Таштагол, 1969
А время мчит... Сгорают люди рядом,
кто медленно, кто неожиданно и вдруг.
Одни безвольно гибнут от мещанских сплетен яда,
другие от безделья разума и рук
Но большинство людей, трудясь,
сгорают гордо, стоя,
как русские могучие дубы,
не требуя себе ни почестей героя,
ни снисхожденья у судьбы.
Вот так и я: сгорю без сожаленья
за годы, что прошли в борьбе
за Родину, за наше поколенье,
за жизнь, что отдана тебе.
Но не желаю - слышишь! -
не желаю затворником быть в жизни, черт возьми!
И все, что я могу, все, чем располагаю,
считаю нужным поделить с людьми!
Таштагол, 1969
