Жили мы в небольшом южном городе. В 1997 году мне было 22 года, я была уже год как разведена. Детям было 2 и 3 года, старшая ходила в детский сад, младший был дома со мной. Жили мы с моими родителями и младшими братьями школьниками в трёхкомнатной квартире. У нас была дача, точнее участок в 12 соток, до которого надо было добираться на автобусе. Бабушка и дедушка жили в частном секторе и держали корову.
Декретных выплат у меня не было, так как не успела поработать до первых родов. Алиментов тоже не было, иногда свекровь присылала немного денег в счет алиментов, чтобы у сына проблем не было. Пристав дружил с бывшим мужем и терял исполнительный лист регулярно. В общей сложности за 17 лет алименты я получала минимальные, пару лет, не подряд.
Детские пособия не платили совсем, нет наличных. Только года через три разрешили оплатить накопившимися детскими пособиями коммуналку по безналу. Зарплата у мамы была маленькая, но регулярная, еще ей выдавали фруктовые соки за вредность на производстве. Папа остался без работы, так как закрылся филиал проектного института, в котором он работал. Заработок у него был небольшой и нестабильный, занимался мясом, иногда были строительные разовые подработки.
Из еды в доме были овощи с дачи, макарошки и разная выпечка, от оладий до пышек. Мясное – свиные головы и окорочка. Свиные головы разваривали, как на холодец и спрессовывали, получалось что-то вроде колбасы. Раз в неделю бабушка молока давала. Короче было голодно, денег не было.
В городе работы не было. В советское время город был курортный, без промышленных предприятий, только санатории и коммунальные службы, две школы, больница и несколько детских садов, ну и магазины. На работу ездили в соседние города, где была промышленность, ну и в сезон сдавали жилье курортникам.
С началом 1990-х поток курортников иссяк, так как рядом Чечня. Даже санатории не наполнялись. Так как вся торговля была государственной, то в 90-х начался процесс прихватизации и передела. Большинство магазинов закрылись, люди остались без работы. Бывшую курортную столовую приспособили под крытый рынок, который крышевали местные «братки».
Если и оставались рабочие места где-то, то их было настолько мало, что даже санитаркой можно было устроится только по блату. Вот я и устроилась работать в санаторий санитаркой. Зарплата была 100 рублей в месяц, автобус до работы и обратно стоил 4 рубля в день. То есть, если ездить на автобусе, то от зарплаты оставалось 20 рублей. Окорочка куриные стоили 12 рублей за кг. Поэтому на работу и с работы я ходила пешком.
Но мой блат был не очень блатной, поэтому я мыла коридоры и лечебный корпус. А вот настоящие блатные мыли палаты. Иногда там давали девочкам чаевые, угощали дефицитными продуктами. Некоторые девочки и любовников заводили из отдыхающих, те и материально помогали.
Проработала я в санатории недолго, потому что понемногу начала шить на заказ и этих денег стало получаться больше, чем 100 рублей в месяц. Иногда и 1000 в месяц выходило, а иногда и продуктами расплачивались, по-разному было. Но я всегда была дома, домашние дела сделаны, еда наготовлена, дети под присмотром.
Одежду мы почти не покупали, себе, маме и детям я шила одежду практически всю сама. Покупали только белье и носки. Иногда и братьям и отцу что-то шила. Мама вязала шапки, носки, шарфы, иногда даже свитера детям. Выкручивались как могли.
Пробовала я и по своей специальности устроится на работу. Ателье и все швейные цеха работали по такой схеме. Набирают швей с испытательным сроком в три месяца, конечно, никого официально не оформляют. Через месяц платят где-то треть заработанного, и хозяева не показываются на производстве. Кто-то уходит сразу, кто-то ждет обещанные деньги и продолжает работать. Если у швеи есть муж, то за зарплатой с мужем ходит, иногда и заплатят. Но в основном через три месяца хозяева просто говорят, что разорились, никому ничего не платят и нанимают следующих дурочек. Могут даже цех в другое место перевезти, но вот работницам в любом случае не заплатят. Это на юге так было.
В 2000-х стало немного получше, или просто я место жительства поменяла. В центральной России швейные предприятия покрупнее стали официально оформлять, а в ателье так же работают без оформления. И также иногда не платят за работу.
В 1990-е мы выжили, потому что родители мне очень помогли, без их помощи я не представляю, как бы я с детьми выживала. Спасибо им и всем, кто в девяностые поддерживал близких, помогал отчаявшимся. Спасибо нам всем, что мы смогли выжить в это дурное время.