— Открывайте, говорю! Я полицию вызову!
Тамара Павловна с девятого этажа не просто стучала, она колотила в дверь ногами. Вода уже сочилась на лестничную площадку.
Ольга, игнорируя голого Толика, метнулась в туалет, где находился стояк, и с трудом провернула старые, заржавевшие вентили. Шипение в ванной прекратилось.
Она открыла дверь.
На пороге стояла разъяренная Тамара Павловна, а за ее спиной уже маячили любопытные соседи.
— Что у вас тут? Опять? — прошипела она, заглядывая в затопленный коридор. — У меня потолок провис! Натяжной! Французский!
— Мы… у нас прорвало трубу, — тихо сказала Оля.
— «Прорвало»! — взвизгнула Тамара. — У вас там стадо слонов бегает! Я это так не оставлю!
Толик прикрывшись полотенцем и Зина, выглядывали из гостиной. Их лица выражали не вину, а досаду, что их покой нарушили.
— Женщина, ну чего вы кричите? — высунулся Толик. — Авария! С кем не бывает!
— А вы еще и хамите?! — Тамара Павловна переключилась на него. — Вы кто такой? Я вас здесь раньше не видела!
Ольга молча взяла телефон.
— Тамара Павловна, я сейчас вызову аварийную службу. Мы все уладим.
— Ты уладишь! — ткнула в нее пальцем соседка. — Ты мне за потолок заплатишь! Двадцать тысяч! Нет, двадцать пять!
Ольга кивнула.
— Заплачу.
Соседка, опешив от такого спокойствия, сбавила тон, но продолжала бубнить, уходя вниз по лестнице.
Ольга закрыла дверь и посмотрела на «родственников».
— Собирайте воду, — приказала она. — Все тряпки в ванной.
— Я не буду! — надулась Маша. — Вода грязная!
— Ты будешь, — отрезала Оля. — И ты, Петя, и твои родители.
Она ушла в комнату Егора и заперла дверь. Она не стала звонить Васе. Она знала, что он скажет. «Оля, ну разберись сама, что ты как маленькая».
Она позвонила сантехнику, дяде Вите. Потом она позвонила сестре.
— Нин, привет. У меня форс-мажор. Можешь меня с Егором на пару дней приютить?
Василий пришел вечером. Соседка поймала его у лифта. Разговор был громким.
Вася влетел в квартиру черный от злости.
— Оля! Какого черта? Мне Тамарка счет выставила! Тридцать штук!
— Двадцать пять, — поправила Оля, выходя из комнаты Егора. — Плюс четыре дяде Вите за замену смесителя и трубы. Толик оторвал все с корнем.
— Толик?! — Вася посмотрел на родственника, который мирно пил чай на кухне. — Толян, ты чего?
— Да оно само, Вась! — развел руками Толик. — Старье у вас! Рухлядь! Я только дотронулся!
— Вот! — Вася повернулся к Оле. — Слышала? Само! А ты на родню валишь! Это ты виновата! Надо было давно сантехника вызвать!
Оля смотрела на него. Он даже сейчас, когда его «гости» нанесли ущерб на его же зарплату, обвинял ее.
— Хорошо, Вася. Я виновата. Значит, ты и заплатишь. Двадцать пять тысяч Тамаре Павловне.
— Я?! — взревел он. — С какого хрена?
— С такого, что это твоя квартира. И твои гости.
— Ах ты, крыса! — прошипел он. — Денег моих захотела? Прикрыться родней?
— Пап, ты идиот? — раздался голос Егора из комнаты. — Они нам хату разнесли, а мама виновата?
— Цыц, щенок! — рявкнул Вася. — Я с твоей матерью разбираюсь!
— Не трудись, Вася, — сказала Оля. — Разговор окончен.
Наступило утро восьмого дня. «Неделька» закончилась.
Ванной пользоваться было нельзя. Дядя Витя пришел, все осмотрел, сказал, что нужно менять в некоторых местах резиновые прокладки, и ушел за материалами, взяв с Ольги аванс.
Никто не собирался уезжать.
Более того, Зина, войдя на кухню, где Оля пила кофе (единственное, что осталось лично ее), заявила:
— Оль, ну раз такое дело, мы, конечно, останемся. Не бросать же вас в беде! Мы поможем!
Ольга подняла на нее глаза.
— Поможете?
— Ну да! — просияла Зина. — Толик вот… может, в магазин сходит. Ты только денег дай. А то у нас с собой только на обратные билеты.
Ольга усмехнулась.
— Денег нет, Зина. Все деньги ушли на аванс Тамаре Павловне.
— Как нет? — встрял Вася, услышав разговор. — Оля, я тебе вчера зарплату отдал!
— Отдал. А я ее отдала соседке. Твои гости — твои расходы.
Вася задохнулся от ярости. Он понял, что Оля не «пошутила». Она действительно взяла его деньги и заплатила за ущерб.
— Ты… Ты…
— Вася, — прервала его Зина, — так, а мы есть-то что будем? Дети голодные! Вчерашняя картошка кончилась!
И тут началось то, чего Оля ждала. Настоящий террор.
Раз денег Оля не давала, а Вася, озлобленный, ушел на смену, Зина решила взять управление кухней в свои руки.
— Раз ты такая жадная, Оля, я сама буду готовить! — заявила она. — Из твоих продуктов. Мы же не звери, мы понимаем, что у вас тут потоп.
И она полезла в Ольгины запасы.
Квартира наполнилась новыми запахами. Зина решила делать котлеты. Она достала Ольгин «неприкосновенный запас» — кусок хорошей вырезки, который Оля хранила в морозилке. Она перемолола его, добавила туда три луковицы и полбатона хлеба.
Чадила сковорода. Дешевое масло, которое Зина нашла в шкафу, горело, наполняя квартиру сизым дымом.
— Оля, у тебя сковородка плохая! — кричала Зина из дыма. — Все пригорает!
Она жарила эти «котлеты», которые на самом деле были горелыми хлебными оладьями с запахом мяса.
— Мам, я не буду это есть, — сказал Егор, зажимая нос. — Пойдем в кафе.
— Пойдем, сынок, — тихо сказала Оля.
Они оделись. Когда они проходили мимо кухни, Зина высунулась, вся в муке и жирных пятнах.
— А вы куда? А нам?
— Мы по делам, — ответила Оля. — А вы кушайте. Не стесняйтесь.
Они вернулись через три часа. В квартире было не продохнуть.
Зина и ее семейство съели все «котлеты». Гора грязной, жирной посуды высилась в раковине.
— Оля! — с порога накинулась на нее Зина. — Мы тут сидим, а ты по кафешкам! У нас хлеб кончился! И масло твое сгорело! Я сделала список, что купить!
Она протянула Оле очередной листок.
Там было: «Масло сливочное (82,5%) — 2 пачки. Мясо (свинина, шея) — 2 кг. Сок (яблочный, дорогой) — 3 литра. Йогурты (детские) — 10 шт. Колбаса (докторская, ГОСТ) — 1 кг».
Ольга взяла список. Медленно прочла.
— Хороший список, Зина.
— Вот! — обрадовалась та. — Иди скорей, а то дети кушать хотят.
— Я не пойду, — сказала Оля. — Но я решу этот вопрос.
Она ушла в свою комнату.
Зина и Толик переглянулись.
— Что это с ней? — спросил Толик.
— Бесится, — хмыкнула Зина. — Ничего. Васька придет — приструнит.
Ольга в своей комнате сделала два звонка.
Первый — Раисе Ивановне.
— Раиса Ивановна, добрый день. Ваши гости зажились.
— Олюшка, ну что ты! — запела свекровь. Они же помогают!
— Они живут вторую неделю. Они диктуют мне, что готовить. Они сломали мне сантехнику. Раиса Ивановна, или вы их сегодня забираете к себе на тринадцатый этаж, или я…
— Или что? — голос свекрови стал стальным. — Васе пожалуешься? Так он на моей стороне! Ты, Оля, никто в этой квартире. Поняла? Ты приживалка. А это — его родня!
— Я вас поняла, — сказала Оля и повесила трубку.
Второй звонок был на мясокомбинат. Но не Васе. Она позвонила в отдел кадров и попросила соединить ее с начальником службы безопасности, Петром Степановичем.
— Петр Степанович, здравствуйте. Это Ольга, жена Василия. У нас ЧП.
Она говорила ровно и спокойно.
Вечером Вася пришел раньше обычного. Он был не просто злой. Он был белый.
— Оля! — заорал он с порога, не разуваясь. — Ты что творишь?
Зина и Толик выскочили в коридор, предвкушая шоу.
— Что случилось, Вася? — спокойно спросила Оля.
— Меня Степаныч вызвал! Он проверку инициировал! Он сказал, что поступил сигнал… что я… что я выношу продукцию! Что у меня дома «гости» живут, которых я кормлю ворованным мясом!
Зина и Толик побледнели. Толик, который как раз доедал бутерброд с «трофейной» колбасой, поперхнулся.
— Вася, — Оля вышла в коридор. Егор стоял за ее спиной. — А это неправда?
— Ты! — Вася замахнулся.
— Только тронь, — сказал Егор, выставляя вперед швабру, которую держал в руках. — Сядешь.
Вася осекся. Он посмотрел на сына, потом на жену.
— Ты… ты зачем это сделала? — прошептал он.
— Я? — Оля пожала плечами. — Я просто спросила у Петра Степановича, не мог бы он помочь. Сказала, что у нас гостит дальняя родня, очень уж им нравится продукция комбината. Сказала, что они так хвалили твою щедрость, Вася. Что ты их буквально закормил деликатесами.
Вася понял. Он понял все. Его «шуточки» про «королеву» и «приживалку» кончились. Эта женщина, которую он унижал годами, только что поставила ему шах и мат. Любая проверка выявит его мелкое воровство. Его уволят с «волчьим билетом».
— Что… что ты хочешь? — спросил он, сдувшись.
— Я? Ничего. — Оля повернулась к Зине и Толику, которые пытались незаметно раствориться. — Зина. Толик. Ваша неделька закончилась десять дней назад. У вас полчаса на сборы.
— Но… куда мы? — заскулила Зина. — У нас билеты только через три дня!
— Меня это не волнует. Вы можете пойти к Раисе Ивановне. У нее на тринадцатом этаже очень уютно. Или можете поехать на вокзал. Вася?
Вася, раздавленный, смотрел на жену. Он понимал, что она держит его за горло.
— Собирайтесь, — процедил он сквозь зубы. — Я вызову вам такси.
— Вася! — взвыл Толик. — Мы же родня!
— Собирайтесь! — рявкнул Вася так, что дети в комнате заплакали.
Начался хаос. Зина металась по квартире, сгребая свои и чужие вещи в баулы. Она злобно шипела, проклиная Олю, Васю и этот дом. Дети орали.
Ровно через тридцать минут вся компания с баулами стояла на лестничной клетке.
— Ну, спасибо за гостеприимство! — ядовито бросила Зина, глядя на Олю. — Чтоб тебе пусто было!
— Уже было, — сказала Оля. — Пока вы здесь жили. До свидания.
Она захлопнула дверь.
В квартире повисла тишина. Гулкая, оглушительная тишина.
Оля прислонилась к двери. Она не чувствовала триумфа. Она чувствовала бесконечную усталость.
Вася стоял посреди коридора.
— Ты… довольна? — прохрипел он.
— Нет, — сказала Оля. — Я не довольна, Вася. Я последние десять дней жила в аду, который ты мне устроил.
— Это… это мама…
— Мне плевать, кто это начал. Ты это поддержал. Ты позволил им вытирать об меня ноги. Ты унижал меня вместе с ними.
— Оль, ну я… пошутил…
— Ты не шутил, Вася. Ты наслаждался. А теперь слушай сюда. — Она посмотрела ему прямо в глаза. — Завтра ты берешь кредит. Или занимаешь. Или продаешь свою коллекцию коньяка. И ты полностью оплачиваешь ремонт Тамаре Павловне. И дяде Вите. И покупаешь Егору новые наушники. А потом…
— Что потом? — испуганно спросил он.
— А потом ты переезжаешь спать в гостиную. На тот самый диван. Надолго.
— Оля!
— Я все сказала, Вася. Если я еще раз увижу твою родню или твою маму на пороге этой квартиры без моего личного приглашения, я позвоню Петру Степановичу еще раз. И расскажу ему не только про мясо. Но и про то, как ты «дежурил» в ночные смены. Думаю, ему это будет интересно.
Вася побледнел еще сильнее. Его сарказм испарился. Он увидел перед собой чужую, холодную и очень решительную женщину.
Он молча взял подушку со своей кровати и побрел в гостиную.
На следующее утро Раиса Ивановна предприняла попытку штурма. Она прибежала с тринадцатого этажа, красная от злости.
— Оля! Ты что себе позволяешь! Ты выгнала моих гостей!
Оля открыла дверь, не снимая цепочки.
— Здравствуйте, Раиса Ивановна.
— Ты! Да я Ваське скажу…
— Он в курсе. Раиса Ивановна, счет за ремонт у соседей — двадцать пять тысяч. Я думаю, будет справедливо, если вы поучаствуете. Вы же их приглашали. Так что в ближайшие полгода той «помощи», что Вася вам давал каждый месяц, не будет. До свидания.
Она закрыла дверь под вопли свекрови.
Две недели ушло на то, чтобы отмыть квартиру. Оля и Егор выносили мусор, отскребали жир с плиты, стирали все покрывала. Вася по ночам тихо спал на диване и ходил на работу мрачнее тучи. Его «шутки» прекратились.
Когда ванная была отремонтирована, а квартира снова засияла чистотой, Оля напекла ватрушки.
Они сидели на кухне вдвоем с Егором.
— Мам, — сказал Егор, — ты крутая.
Оля улыбнулась.
— Просто я люблю, когда дома чисто, сынок.
Она отпила чай. Тишина больше не казалась гнетущей. Она была целебной.
…
Вот и думаешь иногда: а сколько же в человеке терпения? И где та черта, за которой «добрая душа» превращается в человека, который просто, наконец, выбрал себя…
От автора:
А вы бы терпели такую родню или выгнали ещё раньше?
Спасибо, что дочитали до конца. Если история понравилась — поставьте лайк и подпишитесь, чтобы не пропустить новые рассказы.