При жизни Хюррем оставшиеся в живых сыновья Сулеймана воздерживались от прямой конфронтации. Но после ее смерти весной 1558-го года удержать их от открытого военного столкновения уже не мог никто.
Шехзаде Баязид начал со своим отцом длительный по времени «бокс по переписке» – обвинял папу во всяческих несправедливостях, а конце концов стал собирать войска. Селим телеграфировал в Стамбул о том, что у него есть некоторые подозрения, но уверял, что до лета братец не выступит.
Таким образом, у папы было время, чтобы примирить своих непокорных детей, и он отправил к каждому по визирю. Но если старший из братьев любезно принял Соколлу Мехмеда-пашу, то младший отказался Пертева-пашу даже выслушать
Тогда Сулейман сказал: «Хорошо», и предписал сыновьям покинуть свои санджаки и отправиться на восток. Он стремился к тому, чтобы их новые владения находились подальше друг от друга, и несмышленые дети не имели возможности начать войну.
Селим приказ выполнил беспрекословно, хотя и с некоторым промедлением – опасался, что младший нападет на него по пути. Баязид воспринял предложение отправиться в санджак своего казненного брата как оскорбление. Но после длительной переписки все же покинул провинцию.
Сразу же после этого он обратился к бейлербеям Аданы и Карамана – двух достаточно крупных и богатых санджаков. Также, написал наместнику всей Анатолии Дженаби Ахмеду-паше. Они снабдили его 20-ю тысячами войска – помимо этого к мятежному принцу примкнули помещики-тимариоты, воины из кочевых тюркских племен и прочие авантюристы.
В принципе, это было в порядке вещей в Османской империи. Султан Селим I, властный дед Баязида, сел на трон именно так. Однако, у Сулеймана Великолепного было собственное мнение по поводу таких политических традиций. И он отправил на помощь своему сыну Селиму-блондину свою придворную гвардию во главе с тем же Мехмедом-пашой. Он тогда еще не считался одним из наиболее выдающихся полководцев своего времени, но уже был на пути к этому.
Два шехзаде и их армии встретились на равнине около старой сельджукской столицы Коньи 30 мая 1559-го года. В первый день сражения они по своей численности были примерно равны – с каждой из сторон в битву было готово вступить чуть более 30-ти тысяч человек.
Баязид был официально объявлен мятежником, поэтому ему была нужна только победа и смерть брата. Напротив, Селима, по всей видимости, устраивала даже ничья, поскольку он был поддержан отцом. Поэтому старший из братьев занял сильную оборонительную позицию и предоставил оппоненту возможность атаковать.
В первый день сторонники Баязида сражались весьма хорошо. Напротив, янычары Селима ничем особенным себя не проявили. Хотя и не побежали – с обеих сторон погибло около 8-ми тысяч солдат. Когда же с наступлением сумерек две армии разошлись в свои лагеря, то наступило время дипломатии. И ночью к Селиму перешел каждый из трех пашей, чьи люди составляли основу армии Баязида. Утром после серии незначительных столкновений силы мятежного шехзаде рассеялись. Теперь окончательно стало ясно, кто же будет наследником Сулеймана.
Помимо тех, кто в тот день остался ему верен, Баязид прихватил по пути недовольных из нескольких тюркских племен и вместе с ними бежал к Сефевидам. С ним границу пересекло около 20-ти тысяч человек, ведь вольным кочевым тюркам никогда не жилось хорошо в Османской империи.
Следующие несколько лет между Стамбулом и Казвином, тогдашней иранской столицей, постоянно курсировали гонцы. В конечном счете, шах Тахмасп разрешил османским уполномоченным избавиться от шехзаде Баязида, и после казни его тело было велено доставить в город Сивас.
Толпа приветствовала камнями солдат, которые доставили туда столь милого ими царевича. Янычары бежали, и шехзаде был похоронен в мавзолее одного из местных князей по воле народа.