Дело было сделано. Встречу Маша назначила у старого советского фонтана в парке. Маша, как всегда, пришла чуть позже, одетая в легкое летнее платье цвета небесной лазури, которое подчеркивало ее стройную фигуру. Илья уже топтался на месте, и Маша, увидев его, невольно закатила глаза. На нем была длинная серая рубашка, явно пережившая не одно десятилетие, с коричневыми пуговицами, которые казались выцветшими от времени. А на ногах красовались немодные сандалии, а под ними носки. Это было фиаско. Маша уже пожалела, что согласилась на встречу. Стоит ли переделывать безнадежного человека?
Илья, казалось, совершенно не замечал ее реакции. Его глаза сияли предвкушением, а на лице играла добрая улыбка. "Маша! Ты пришла! Я так рад!" – воскликнул он, протягивая руку. Маша, стараясь скрыть свое недовольство, пожала ее и подумала: "Хорошо, хоть не лезет обниматься", а вслух произнесла: «Какой у тебя модный лук»
"О, это моя любимая рубашка! Еще дедушка ее носил," – с гордостью пояснил Илья, не уловив иронии в ее голосе. "Я подумал, может, пойдем в пирожковую? Она за углом. Я еще в детстве туда часто ходил с родителями. Там такие вкусные яблочные пирожки!"
Маша обреченно кивнула, подумав, что латте на кокосовом молоке и паста с морепродуктами ей сегодня не светит, и они отправились в путь. По дороге Илья оживленно рассказывал о предстоящем фестивале народных танцев, куда он очень хочет попасть. Маша рассеянно слушала, кивала, но мысли ее витали где-то далеко, в мире модных бутиков и дискотек.
Когда они сели за столик в неожиданно уютной пирожковой, и перед ними появились ароматные пирожки, Маша решила, что пора сказать все как есть. Она откусила кусочек яблочного пирожка, запила его чаем и, собравшись с духом, произнесла:
"Илья, ты знаешь, я очень ценю твою искренность и твою увлеченность песнями и плясками. Твои танцы, наверное, прекрасны для тех, кто понимает в этом толк. Но я хочу быть с тобой честной… я не могу встречаться с тобой вот так."
Илья удивленно поднял брови. "Как вот так? Что не так?"
"Все не так," – мягко, но твердо сказала Маша. "Твоя одежда. Твоя прическа. Это… это не мой стиль. Я согласна иногда с тобой встречаться, Илья, но только если ты немного изменишь свой внешний вид. Пожалуйста, смени рубашку, купи себе что-нибудь более современное. И наверное, тебе стоит сходить в барбершоп."
Илья был озадачен. Его лицо, еще недавно сиявшее радостью, теперь выражало недоумение и легкую обиду. Он никогда не думал о своей одежде как о чем-то важном. Для него главное было – душа, искренность, танец. Но Маша… Маша ему очень нравилась. Он давно неровно дышал к ней и не видел причин это скрывать, ведь чувства нам даны не просто так.
Он посмотрел на нее, и со вздохом спросил. "Ты хочешь, чтобы я изменился?"
"Не изменился, а просто… стал выглядеть так, чтобы мне было приятно быть рядом с тобой," – поправила Маша, стараясь смягчить свои слова. "Это не значит, что ты должен стать кем-то другим. Просто тебе нужно найти свой стиль."
Илья задумался. Он видел, как Маша старается быть деликатной, но в то же время настойчивой. И он понимал, что если хочет добиться ее расположения, ему придется пойти на уступки. Он давно мечтал о том, чтобы Маша обратила на него внимание, и теперь у него появился шанс.
"Хорошо," – наконец произнес он, и в его голосе прозвучала нотка грусти, но и решимости. "Я согласен. Я сменю одежду. И прическу тоже. Я постараюсь выглядеть более современно если тебе этого хочется."
Маша облегченно улыбнулась. "Спасибо, Илья. Я очень это ценю."
Илья сделал глоток чая из граненого стакана, откусил пирожок, а затем, немного помолчав, добавил: "А взамен я бы тоже хотел попросить тебя об одной вещи."
Маша вопросительно посмотрела на него.
"Я не хочу, чтобы ты ходила по ночным клубам," – сказал Илья, и его голос стал тише. "Ты знаешь, там ведь собираются одни негодяи. Ты же не такая. Я не хочу волноваться за тебя."
Маша раскрыла от удивления рот. Вот это поворот, она не ожидала. Ее глаза, до этого цвета весеннего неба, вспыхнули как два уголька. Она резко вскочила из-за стола, опрокинув стакан с чаем. Горячая жидкость растеклась по скатерти, смешиваясь с крошками от пирожка.
"Ты прикалываешься что ли? Как ты смеешь мне указывать, что делать?!" – воскликнула она, вставая из-за стола. Ее голос дрожал от гнева. - "Я сама знаю, как мне жить! Ты не смеешь мне ничего запрещать!"
Не дожидаясь ответа, Маша выбежала из пирожковой, громко хлопнув дверью. Посетители удивленно подняли головы и с осуждением посмотрели на бедного Илью.
Илья остался сидеть один, ошеломленный реакцией Маши. Он смотрел на растекшийся чай, на крошки пирожка, и грустно жевал свой, казалось, уже безвкусный пирожок. Народные танцы, казалось, были куда проще, чем эти сложные человеческие отношения.
