Гила и Михаил Германские создали семью в 2007 году. На момент брака у каждого из супругов уже было по двое детей от предыдущих отношений. Через четыре года совместной жизни у пары родился общий сын, которого назвали Павлом. Казалось, семья была полной, но после рождения мальчика у его матери появилась мечта о дочери.
– Когда он подрос, супруга начала мечтать о дочке, – вспоминал Михаил Германский.
К тому времени Гиле было 42 года. После недолгих раздумий пара пришла к решению, что не станут рисковать здоровьем женщины и рожать самостоятельно, а возьмут девочку из детского дома. Ближайшее подобное учреждение находилось в Нижнем Тагиле.
«Они могли бы статья братьями для нашего Паши»
Именно туда и отправились Германские. Однако их планы изменились, когда в детдоме они познакомились не только с 12-летней Ангелиной, но и с двумя ее младшими братьями – Никитой и Димой, которым на тот момент было четыре и три года соответственно.
– Нам сказали, что у мальчиков есть психологические отклонения, и именно поэтому речь шла об опеке, а не усыновлении. Мы не были до конца уверены, что справимся с такой нагрузкой, – признавался впоследствии Михаил Германский.
Финансовая сторона вопроса не была основной проблемой для семьи. По словам Михаила, на содержание каждого приемного ребенка государство выделяло по 13 тысяч рублей в месяц. Решающими факторами стали возраст мальчиков и возможность стать товарищами по играм для их младшего сына Паши:
– Ключевым фактором являлся возраст мальчишек, они могли стать братьями для нашего Паши, – пояснил мужчина.
Судьба Никиты и Димы сложилась трагично с самого начала. Их биологическая мать, страдавшая алкоголизмом, скончалась от передозировки. Бабушка, имевшая несколько судимостей, была лишена родительских прав и не могла заниматься воспитанием внуков.
«Начинал биться головой, если его обидели»
Процедура оформления опеки в России часто бывает длительной и сложной. Семья Германских столкнулась с этим в полной мере. Прежде чем забрать детей, им пришлось пройти обязательную подготовку:
– Нас предупреждали, что дети трудные и нуждаются в особом присмотре и обучении, – рассказывал Михаил Германский. – Да и получить ту же опеку это целое приключение.
Процесс занял около года. За это время супруги окончили школу приемных родителей, собрали многочисленные справки о составе семьи, жилищных условиях и доходах. Материальное положение семьи было стабильным: у Гилы был собственный бизнес по подбору персонала, а Михаил работал ведущим специалистом по электро-техническому оборудованию.
– Проверяющие приходили к нам домой и на работу, иными словами очень трудоемкая и затратная процедура, – описывал процесс Михаил. – Платишь деньгами, временем и эмоциями.
Сначала детей разрешили забирать в семью на короткий срок, так называемым «гостевым режимом», который длился 5-7 дней. И только после положительных заключений от педагогов и медиков органы опеки дали разрешение на заключение договора о временной опеке сроком на один год.
Окончательно Никита и Дима переехали в дом Германских в 2017 году. Однако спустя девять месяцев жизнь в новой семье не смогла решить накопленные за прошлую жизнь проблемы. Никите была установлена инвалидность, а у его младшего брата Димы обострились логопедические проблемы. Приемная мать связывала это с тяжелым прошлым мальчиков.
– Никита был очень трудным и неусидчивым ребенком, – объясняла Гила. – К пяти годам он не общался ни с одним ребенком кроме своего младшего брата. В садике часто дрался с другими. Он мог на ровном месте устроить истерику, начать биться головой об пол из-за того, что его кто-то обидел.
Дима, по сравнению с братом, казался родителям более спокойным:
– Даже, несмотря на его проблемы с речью, мы подумывали о его усыновлении, – отмечала приемная мать.
«Он за других детей ел»
Жизнь семьи изменилась в конце июля 2018 года. К тому моменту Никита и Дима прожили в семье около полутора лет. Вечером 24 июля Гила забрала Никиту из детского сада. По ее словам, мальчик в тот день капризничал и устраивал истерики.
Поводом для плохого поведения стала кража: воспитательница застала его за тем, как он брал конфеты из ее сумки. Дома, перед сном, Никиту, как и других детей, отправили в ванную комнату помыться. Спустя несколько минут из-за двери раздался плач.
– У меня правило: в девять вечера я мою детей, в десять – все спят, – вспоминала день трагедии приемная мать. – Я была на кухне, готовила ужин. Когда услышала крик, сразу прибежала в ванную. Поняла, что ребенка стошнило, он поскользнулся и ударился головой об порог.
Родители предположили, что причиной тошноты стало переедание:
– Позже узнала от воспитателей, что он две или три порции за других детей в садике съел, – сказала Гила.
На лбу у мальчика образовался небольшой синяк, которому в тот момент не придали серьезного значения. А ночью Михаил Германский услышал из детской комнаты странные звуки и пошел проверить детей. Он обнаружил, что Никита бьется в судорогах и ему трудно дышать. Мужчина немедленно разбудил жену и вызвал скорую медицинскую помощь.
Врачи прибыли в квартиру в 01.20. В течение получаса медики пытались спасти ребенка, проводя реанимацию, включая искусственную вентиляцию легких и массаж сердца. Однако в 01.52 была зафиксирована смерть мальчика.
«Единой версии у них не было»
Гибель ребенка в приемной семье стала основанием для подключения Следственного комитета. Специалисты начали выяснять условия, в которых жили Никита и его брат.
Официальной причиной смерти были названы множественные травмы и ссадины на теле мальчика. Первоначальная версия родителей о том, что ребенок мог получать травмы самостоятельно, из-за своего поведения, вызывала у следствия серьезные сомнения.
Дмитрий Аникин, руководитель следственного отдела по Чкаловскому району Екатеринбурга, позже охарактеризовал это дело как одно из самых сложных и жестоких за последние годы:
– С самого начала нас настораживало то, что супруги дают разные показания. Единой версии случившегося не было, – отметил Аникин.
Было принято решение допросить всех, кто находился в квартире в ту ночь, включая детей. Младший брат погибшего, Дима, в силу возраста и особенностей развития не мог дать подробных показаний. Оставались двое родных детей Германских – 16-летний Влад и 6-летний Павел.
Старший сын, Влад, на допросе придерживался версии родителей. Он подтвердил, что Никита часто наносил себе травмы и, предположительно, в день смерти ударился головой в ванной. Однако ключевым моментом стало отсутствие на допросе младшего сына, Павла. Родители не могли внятно объяснить, где находится мальчик.
«Отправили сына в закрытую школу, чтобы он не дал показания»
Местонахождение Павла было установлено с помощью прослушивания телефонных переговоров родителей. Ребенка нашли в еврейской школе закрытого типа в Санкт-Петербурге.
– Следователь был командирован в Северную столицу, чтобы взять показания у несовершеннолетнего. И тогда стало понятно, почему его спрятали подальше от Екатеринбурга, – продолжил Аникин. – Слова мальчика подтвердили версию о том, что погибшего систематически на протяжении полутора лет избивали и унижали родители.
Более того, как установило следствие, после дачи показаний Гила Германская позвонила сыну и потребовала, чтобы он немедленно изменил свои показания.
Еще одним важным доказательством стала судебно-медицинская экспертиза, проведенная после эксгумации тела Никиты. Эксперт-криминалист пришел к однозначному выводу: многочисленные травмы, обнаруженные на теле ребенка, не могли быть нанесены им самим. Версия об избиении получила официальное подтверждение.
Показания сотрудников детского сада также сыграли против приемных родителей. Воспитатели и нянечки, как выяснилось, вели специальный журнал, в котором фиксировали все синяки и ссадины, с которыми Никита приходил в садик и уходил домой. Такой учет они вели в целях самозащиты, чтобы обезопасить себя от возможных обвинений в жестоком обращении с ребенком.
На вопрос следователей о том, почему Павел не явился на допрос и был вывезен в другой город, супруги ответили спокойно и рассудительно:
– Среднего сына вызвали на дачу показаний спустя четыре месяца после смерти Никиты. Но перед этим наш старший и младший были в следственном отделе и допрашивались с нарушениями. Имеем в виду отсутствие психолога и представителей органов опеки, – отвечал Михаил Германский. – Конечно, после таких бесчинств мы решили перевезти двух сыновей в частную школу подальше от Урала. Какой бы родитель не хотел защитить своего ребенка от таких допросов?!
«Меня заочно похоронили»
Весной 2020 года суд первой инстанции вынес обвинительный приговор Гиле Германской. Ее приговорили к 12 годам лишения свободы в колонии общего режима. Уголовное дело в отношении Михаила Германского на тот момент было выделено в отдельное производство, и он не находился на скамье подсудимых.
Однако спустя три месяца после заключения под стражу Гилу Германскую оправдали по трем статьям из четырех предъявленных и отпустили на свободу в ожидании нового судебного разбирательства. Ее возвращение домой, как выяснилось, стало неожиданностью для некоторых членов семьи.
– Меня заочно похоронили. Муж не думал, что я так быстро окажусь на свободе. Его родственники считают, что он оказался в трудной ситуации из-за меня, – рассказывала Гила. – У нас есть информация, что Миша со своим адвокатом написали жалобу на расследование его уголовного дела, которое сразу направили на доработку. А вот про меня они указали, что все нужно оставить как есть. То есть, чтобы я дальше гнила в тюрьме.
Приговор
Однако свобода для супругов Германских оказалась недолгой. Окончательный вердикт был суровым. Гиле Германской было назначено 9 лет лишения свободы, а Михаилу Германскому – 9 лет и 10 месяцев заключения в колонии общего режима.
На последнее заседание супруги пришли с вещами, заранее готовясь к обвинительному приговору. В отличие от прошлых лет, они наотрез отказались от общения с представителями прессы.
– Продолжайте набирать бонусы!– прокричала Гила Германская в адрес прокурора, заметив в зале журналистов. И добавила: «Я законопослушный гражданин!»
Прокурор отдела государственных обвинителей Чкаловского района Дмитрий Соколов прокомментировал позицию защиты:
– На протяжении всего периода следствия и суда чета не признавала вину. Выдвигались разные версии смерти, но эксперты пришли к однозначному мнению, что причиной смерти стала закрытая черепно-мозговая травма.
1 октября 2021 года Свердловский областной суд рассмотрел апелляцию защиты и оставил приговор суда первой инстанции без изменений.
По материалам «КП»-Екатеринбург