Новая экранизация знаменитой сказки про Алису обещала стать дерзким, музыкальным и визуально эффектным приключением. Но на деле — оказалась странной, бессвязной и эмоционально пустой попыткой оживить классику. Главная неудача фильма — игра Анны Пересильд, которая в роли Алисы не сумела стать сердцем этой истории.
Главная проблема картины — её Алиса. Анна Пересильд, здесь она будто бы не понимает, в каком фильме играет. Её героиня одновременно должна быть девочкой, подростком и почти взрослой женщиной, но ни один из этих образов не складывается.
Внутренней жизни в её Алисе нет, мы не видим ни удивления, ни растерянности, ни уж тем более той любопытной наивности, которая делает героиню Кэрролла живой.
Каждая её реплика звучит выучено, а эмоции кажутся поставленными. Алиса Пересильд не реагирует на происходящее вокруг — она его просто проговаривает. В результате зритель не может с ней ни сопереживать, ни смеяться, ни даже просто поверить, что ей хоть что-то интересно в этой безумной стране чудес.
Особенно болезненно это ощущается в сценах взаимодействия со Шляпником (Милош Бикович). Между ними нет никакой химии: актёры словно читают реплики из разных сценариев. А в тех моментах, где от Пересильд требуется эмоциональный взрыв — например, когда героиня теряет дорогу домой или спорит с Красной королевой, — на экране видна только выученная поза и выверенный жест.
Когда эмоции тонут в постановке
Конечно, в провале героини виновата не только актриса. Режиссура здесь не помогает никому. Камера часто фиксирует Пересильд в одинаковых планах, лишая её возможности играть глазами или телом. Монтаж обрывает сцены на полуслове, а саундтрек сбивает эмоциональный ритм.
Музыкальные номера, призванные раскрыть внутренний мир героини, превращаются в хаотичные вставки. Ни один из них не добавляет к образу Алисы ничего нового — наоборот, создаётся впечатление, будто актрису просто поставили посреди шумного клипа, где она вынуждена «изображать эмоции» под фон.
Что могло бы спасти фильм
Можно представить, какой могла бы быть эта «Алиса»: с лёгкой ироничной интонацией, с тонкой игрой между детской фантазией и взрослым страхом. Пересильд могла бы раскрыться в этом жанре — ей хватает пластики и интеллекта, чтобы создать образ умной мечтательницы. Но постановка лишила её шанса на живую эмоцию.
В результате фильм Хмельницкого стал не новым словом в экранизациях Кэрролла, а примером того, как можно загубить хорошую идею небрежной режиссурой и поверхностной актёрской подачей.
Итог
Новая «Алиса» — это не сказка, а черновик несостоявшегося фильма.
Анна Пересильд могла бы стать сильным центром картины, если бы режиссура дала ей пространство для игры. Но вместо живой девочки, ищущей себя в мире абсурда, мы получили холодную, красивую оболочку, в которой нет чудес.