Началось все со скамейки за сараем. Любил Дятел посидеть там в тишине, особенно когда Нинка доставала своей трескотней. Она молчала только ночью, когда спала. Но даже в эти часы в мерном дыхании женщины Федору мерещились слова, и он пытался побыстрее уснуть, что получалось не каждый раз.
А на скамейке было хорошо. Потрескивала папироска, ветер тихонько шевелил ветки деревьев. Сонная Кама добавляла тишины и спокойствия. Федор не пытался вспоминать прожитое, оно само возникало из небытия. И приходило бы что хорошее, нет, в голову лезли разные пакости. Хотя с некоторых пор Дятел и пакости начал делить, раскладывать по полочкам. Больше всего места из прожитого занимало его осуждение, пожалуй, главное событие всей жизни.
Но к такому мнению Федор пришел далеко не сразу, что большинству нормальных людей показалось бы странным. И сначала дело было вовсе не в осознании собственной невиновности или наоборот вины. Терзало недоумение, Дятел не мог понять, что произошло. Иногда всплывали допросы следователя. Федор и сейчас не знал, как ответить на вопросы, не мог предположить, что ответы будут истолкованы лишь в сторону его виновности.
Опомнился Дятлов только на этапе в вагоне. Наивный, считал, что из зала суда его отпустят, разберутся. И следователь убеждал в этом, советовал быть откровенным. Федор и старался честно рассказать о тех трех днях из своей жизни, когда произошли несчастные случаи. В его пользу сыграло лишь одно обстоятельство – Дятлов не был знаком с потерпевшими. Даже не знал рабочего на стройке, тот был не из его бригады.
Однако, настойчивость следователя возымела действие позже. Уже отбывая наказание, Федор начал сомневаться в своей невиновности. Дело в том, что человек может быть осужден как за преступные действия, так и за бездействие.
- Почему я не остановил женщину, побежавшую на красный сигнал светофора? Ведь она стояла рядом, слева от меня. Протяни руку, не дай ей сделать первый роковой шаг, окликни в конце концов… Что могло быть проще? То же самое со случаем в зоопарке. Но там я был не один… Кстати и другие посетители, как и я, с интересом смотрели, как мужчина перелезает через решетку клетки! Что будет?
С трудом, но Дятлов вспомнил парнишку на стройке. - Нет, я не мог его остановить, даже не видел, как он сорвался с лесов… - Но именно этот случай почему-то беспокоил Федора больше всего.
Прожив у Нины Поляковой года три, вот так, сидя за сараем на лавочке, Дятел вдруг признал себя виновным в нечто большем.
- А ведь это я… толкнул их! – Никакого разумного объяснения такому утверждению не было, но оно возникло и больше не отпускало. – Беги! – Крикнул я женщине, крикнул не голосом, про себя. Но сколько злорадства вложил в этом возглас. Нарушаешь правила, так получишь наказание. И ведь получила… Только наказание несоизмеримо с виной… А если бы я крикнул, стой? Женщина не трогается с места и остается… жить?!
- Ну, лезь, лезь! Нечто похожее я крикнул и тому мужику в зоопарке… А ведь он стоял у ограждения и держал сынишку за руку… Зачем я это сделал? И ведь он полез!
- Парень на стройке? Почему этот случай тревожит меня все больше? Нет, все же я не толкнул голосом, тут другое… Я мысленно посмеялся над ним? Ну да, похоже так. Пришел новичок… Точно, я столкнулся с ним у вагончика прораба. Да, пояс и каска у него были… Так что, мой смех подзадорил парня? Он оставил пояс и каску внизу, решил показать свою лихость и полез наверх… Не обязательно мысленно отдавать человеку приказ. Можно поступить тоньше, сыграть на его недостатках или, наоборот, достоинствах. Человек сам все сделает…
- Три дня из моей жизни, три случая… несчастных. Это ни несчастные случаи… Я убил трех человек! – Открытие оказалось страшным. Федор замер и схватился за лавку. Мир закрутился перед глазами серой каруселью. – Лишь три стали случайно известны следствию. Я прошел свидетелем…. А сколько их было в моей жизни? – И тут голова Дятла буквально взорвалась. Ветер, не настоящий, шевелящий листву, а ураган кошмаров атаковал бедолагу. Федор упал на землю и прижал ладони к ушам, вискам, пытаясь хоть как-то оградить себя. Но это было невозможно, кошмары атаковали не снаружи, изнутри.
- Спаси меня, Боже! – Прокричал Дятел не про себя, а голосом, срывающимся на звериный вой, впервые обратившись к высшим силам. К кому еще можно было взывать, чувствуя свое бессилие и ледяной ужас, подбирающийся все ближе.
- Феденька, ты где? – Из дома выскочила не Нинка, как ее называли знакомые, а Ниночка, ставшая для Дятлова и женой, и матерью, да наверное и кем-то больше. – Бегу, бегу! – Хозяйка побежала на звериный вой и бросилась к катающемуся по земле Федору, схватившемуся за голову руками. – Что с тобой?! Где болит?!
Дятел немного притих, сжался в комок и стал казаться маленьким, жалким, к тому же беспомощным.
- Душегуб, душегуб, - с трудом разобрала Нина в нечеловеческих завываниях.
- Давай-ка домой, - женщина помогла Федору подняться, поднырнула под его руку и повела в дом.
Дятел не сопротивлялся, сил в нем не осталось, повис на Нине и с трудом двигал ногами. Хорошо, что стемнело, соседи не увидели, а то вопросов было бы. Правда на следующий день спрашивали, что случилось.
- Собака приблудилась и выла под дверью, - нашлась Нинка. – Еле прогнала.
А Федор до утра не оклемался, всю ночь дрожал, как лихорадка била, но температуры не было. Наоборот, похолодел, а руки и ноги судорогой сводило. Хозяйка отпаивала его травяным чаем, но помогало плохо. Да и глотать Дятел толком не мог, вроде и хочет, да не может. Икота горло сводит.
На следующий день Дятлов пойти на работу не смог. Нина рано утром пришла в ИТУ и сказала, что ее жилец заболел, отравился. Надо же было причину придумать. Федор так и не говорил, распрямился, лежал на кровати и руки на груди сложил. Ему свечку дать, и точно до следующего дня не дожил бы. По-хорошему Дятлова следовало определить в лагерный госпиталь. Однако врач больного осмотрел, ничего страшного не нашел, оставил у Поляковой и прописал касторку. Все равно Федор убежать не мог.
На второй день Дятел с кровати встал, деваться не куда, касторка подействовала. Не опозориться же. Нины дома не было, поэтому пришлось ковылять до туалета самостоятельно. В чем лежал, в исподнем, так и пошел, держась за стенку, слаб был. Хорошо, что в гальюне было куда присесть, а то и не встал обратно. И правда, полегчало от касторки, прочистился Дятел от и до. И много лишнего из него вылетело, из головы тоже, как заново родился. Прихватил папирос, пошел и до любимой скамейки, где беда приключилось. Как говорится, не только время, но и место лечит. Завернул за сарай, а скамейка занята. Старушка незнакомая вроде сидит, а может и нет. И опять закружилась у Дятла голова, чуть в крапиву не упал.
- Садись рядом, - то ли бабка сказала, то ли в голове тукнуло.
Что делать, дошел Дятел еле-еле до скамейки, ноги задрожали и чуть упал, но придержался о стену сарая.
- Вот так-то лучше будет, - голос старушки был с хрипотцой, но слова хорошо доходили. И как проявилась она, вроде и человек рядом сидит.
------------------------------------------------------------------------------
Ставьте лайки, пишите комментарии, делитесь ссылками в соцсетях. Это поможет большему числу читателей увидеть произведения автора.
Окажите автору посильную помощь. Перейдите по ссылке ПОДДЕРЖАТЬ. Оплата безопасна и производится через СБП (по номеру телефона) или с банковской карты.
--------------------------------------
Следующая глава ЗДЕСЬ
1 глава, 2, 3, 4, 5, 6, 7, 8, 9, 10, 11, 12, 13, 14, 15, 16, 17, 18, 19, 20, 21, 22, 23, 24, 25, 26, 27, 28, 29, 30, 31, 32, 33, 34, 35, 36, 37, 38, 39, 40, 41, 42, 43, 44, 45, 46, 47, 48, 49, 50, 51, 52, 53, 54, 55, 56, 57, 58, 59, 60, 61, 62, 63, 64, 65, 67
---------------------------------------
ОГЛАВЛЕНИЕ ПРОИЗВЕДЕНИЙ О МАКСИМОВЕ