Мы с вами осмотрели каскад, прогулялись вдоль Морского канала, свернули налево к дворцу Марли и...
Всё это было в первой части нашей с вами прогулки:
Ну, а теперь мы будем двигаться по берегу и любоваться, например, уточками:
Башенкой Южного маяка:
И видами на Лахту-центр и Приморское шоссе на другом краю залива:
Это я слегка притомилась от пышности аллей регулярного парка, красоты фонтанов, павильонов...
Мы возле Трельяжной беседки, между прочим:
Да, в годы Великой Отечественной войны они были полностью уничтожены. В 1956 г. на основе чертежа XIX века у фонтана «Адам» на прежних фундаментах восстановлены две трельяжные беседки по чертежам П. П. Ковалевского на основе броуэровского проекта; резные детали воссоздал Г. С. Симонов»:
За разговором мы подошли к архитектурному апофеозу этой части парка:
У меня возникли ассоциации только с королём-солнце - Людовиком XVI:
По приказу Петра I в 1721–1724 годах архитектор Никола Микетти построил в центре бассейна фонтан, а годы войны он был целиком и полностью разрушен... вообще выложу несколько фотографий послевоенных, чтобы были понятны масштабы реконструкции:
Ты помнишь ли сиянье Петергофа, дремучие петровские сады и этот влажный лепет, бред и вздохи всегда живой, хлопочущей воды?
Так много было здесь тепла и света, что в городе зимою, в пору вьюг, все мнилось мне: а в Петергофе — лето, алмазный, синий праздничный июль.
Молчи,— увы! Волшебный сад изрублен, мертвы источники с живой водой, и праздник человечества поруган свирепой чужеземною ордой.
… Но мы пришли к тебе, земная радость,— тебя не вытоптать, не истребить. Но мы пришли к тебе, стоящей рядом, тысячеверстною дорогой битв.
Пришли — и, символом свершенной мести, в знак человеческого торжества воздвигнем вновь, на том же самом месте, Самсона, раздирающего льва.
И вновь из пепла черного, отсюда, где смерть и прах, восстанет прежний сад. Да будет так! Я твердо верю в чудо: ты дал мне эту веру, Ленинград.
26 января 1944
Ольга Берггольц
И трудно сейчас уже представить, как это было... сейчас-то всё хорошо:
И статуи бесстрастно глядят на нас - гостей. Гостей на этой Земле:
После всей этой совершенной, идеальной и выверенной красоты мне опять захотелось куда-то, где... больше естественной природы:
Куда-то в лес (ухоженный лес!):
Вспоминаю блестящего петербургского историка Юрия Нежинского - его юморные и дивные заметки обо всём этом:
"Предположим, у Вас на даче есть большой каменный дом. Но в нём Вы только принимаете гостей. А живёте на самом деле в маленькой времянке недалеко от дома. И всех убеждаете, что так Вам удобнее. Что это говорит о Вас, как о личности? Что Вы по характеру очень близки русским государям. Ну, по крайней мере, государям XIX века.
Потому что в XVIII веке всё было очень просто. Приличный монарх должен был построить приличный дворец. Желательно, чтобы этот дворец напоминал Версаль, т.е. у него должен быть
1. Парадный двор (если Вы мужчина, можете называть его "плац", если любитель французского языка - "курдонёр")
2. Центральная часть и два флигеля по бокам
3. Здоровенный регулярный (т.е. постриженный, со скульптурой, фонтанами, террасами, партерами, павильонами, трельяжами, боскетами и всякими прочими кунштюками) парк
Если Вы живёте в таком дворце, все понимают, что с Вами можно вести конкретный разговоры. Если нет - извините, чёткие монархи с Вами беседовать не будут.
Итак, в XVIII веке всё было по понятиям, т.е. понятно. Правда, уже к концу эпохи некоторые фраера стали терять масть, т.е. перестали подстригать регулярные парки и заявили, что и так пойдёт. Впрочем, появление пейзажных парков стало лишь предшественником полного беспредела.
В XIX веке выяснилось, что в старых добрых дворцах версальского типа жить неожиданно неудобно. Плафоны слишком высоко, золота слишком много, а шпалеры за полтора тысячелетия немного поднадоели. Поэтому старые дворцы оставили для парадных приёмов, а для частной жизни построили новые, маленькие - но недалеко от старых.
В Россию это непотребство принёс Николай I. Не успел он взойти на престол, популярно объяснив Милорадовичу, что ему делать с 60 тысячами штыков в кармане и подавив Восстание декабристов, как приказал возвести рядом с Петергофом «сельский домик, так называемый «котич». Последнее буржуазное слово явно демонстрировало, откуда дул вредоносный ветер. Накатавшись по Англиям, государь повидал там немало cottage'й и теперь построил себе такой же в соседнем с Петергофом парке, получившем имя супруги царя "Александрия".
Здесь летом Николай I
- просыпался в 7 утра на раскладушке в кабинете (спальни у царя демонстративно не было)
- умывался и брился в туалетной, обставленной гамбсовой мебелью
- проходил осмотр врача (а Вы думали, Владимир Владимирович это сам придумал?)
- выбирал один из трёх мундиров, заботливо подготовленных камердинером (в гражданском платье царя не видел в России никто и никогда)
- и отправлялся с пуделем гулять в Петергоф.
Там он выпивал стакан минеральной воды и принимал доклады министров. А к обеду снова возвращался в александрийский "котич" - обедать с семьёй. А потом - опять в Петергоф - представления, документы, смотры, балы... На раскладушке царь оказывался за полночь.
Наслаждение от такого плотного и здорового режима, основанного на чередовании работы, прогулок на природе и общения с семьёй, хорошо чувствуется в высказываниях государя:
- "Я уморился от этой суетной жизни",
- "Вот скоро двадцать лет, как я сижу на этом прекрасном местечке. Часто удаются такие дни, что я, смотря на небо, говорю: зачем я не там?"
На этом мы заканчиваем и... желаю вам не быть как Николай Первый:)
P.S. Мои ученики, кстати, им прониклись. И нелёгкой его судьбой (без шуток!):
Литературно и художественно они у меня всегда были более одарены, если что!