Почему мужчины чаще выбирают достигаторство, а женщины — нежность к себе? К чему ведет война между тюбиками и тарелочницами? Как сохранить себя в пылающем мире и как воспитывать детей в любви так, чтобы они в будущем не ходили по собеседованиям с мамой за ручку? Писательница Ольга Примаченко, чья работа «К себе нежно», вышедшая в издательстве «Бомбора», продалась тремя миллионами экземпляров, выступает консультантом будущей экранизации бестселлера и вместе со сценаристкой Дарьей Грацевич работает над адаптацией нон-фикшен-книги в игровой фильм, съемки которого продолжаются.
Лиза Лазерсон
журналистка
Ольга Примаченко
писательница
Кинопоиск представляет первый трейлер киноадаптации одноименной книги-медитации «К себе нежно», который стал первым совместным продюсерским проектом Плюс Студии и издательства «Эксмо». По сюжету девушка Надя, которая воспитывает дочь и работает врачом, понимает, что совершенно не знает ничего о себе и не умеет себя слышать. Для того чтобы изменить свою жизнь, девушке нужно научиться относиться к себе иначе.
Ольга Примаченко рассказала в интервью Лизе Лазерсон, почему та самая нежность к себе спасает не всегда и из-за чего философия бережного отношения стала звучать из каждого утюга.
— Книга «К себе нежно» написана для женщин. Почему мужчины вместо нежности к себе чаще выбирают достигаторскую позицию и своеобразный стоицизм?
— Когда мир вокруг нестабильный и непонятно, откуда, что и когда прилетит, понятные конкретные действия создают иллюзию контроля. По крайней мере, я могу завести будильник на пять тридцать, подняться, отжаться, побежать, съесть вот это, вот это не есть. Мне кажется, для мужчины такой подход гораздо ближе, потому что он более конкретный, осязаемый. Мужчины в принципе ориентированы больше на делание, а не на размышления, не на рефлексию, им это более понятно.
— Но есть и совсем токсичные мужские гуру...
— Очень часто, когда ты отстаиваешь какую-то идею, жизнь сделает так, что ты столкнешься с обратной стороной этой идеи. Доказывая с пеной у рта, что, например, мужчина должен быть брутальным, сильным, агрессивным, пробивным и не позволяющим себе слез и слабостей, в какой-то момент именно эти качества начнут причинять тебе боль. Любая идея, доведенная до абсурда, абсурдом и становится. Но понимание, что ты что-то делаешь не так, приходит только на собственном опыте — когда идея, в которую ты веришь, отпугивает от тебя людей, а не привлекает. Разрушает отношения, а не создает.
— Это касается и женщин, которые в соцсетях называют мужчин «тюбиками» и предъявляют к ним совершенно нереалистичные требования?
— Я думаю, просто эти ребята еще очень молоды. Им пока интересно играться в обзывание друг друга. Классифицировать, делиться на песочницы. Отчаянно верить, что это другой какой-то странный и неправильный, а к тебе вопросов нет, ты зайчик. Апломб и категоричность свойственны обычно тем, у кого еще нет внутренней мудрости, сформированной реальным опытом: когда ты вступаешь в брак, заводишь детей, меняешь работы, переезжаешь, теряешь близких. Поэтому их шатает, они не знают, куда смотреть и как друг к другу относиться. Но я не вижу в этом глобальной проблемы — в свое время жизнь всему научит, собьет спесь. И эта труха претензий и нападок, которая сейчас летает в воздухе, осядет. Они поймут, кто им на самом деле нужен, что для них важно, а что пустое.
— Почему вы сама не становитесь публичным спикером?
— Потому что мне скучно и неинтересно выходить к людям с идеей, что я знаю, что сделает их счастливыми. Это их задача, а не моя — добыть это знание про себя, найти ключи к своему благополучию, пробуя разные инструменты и отказываясь от тех, что не работают. «К себе нежно» прочитали больше трех миллионов человек, и у каждого читателя — своя история детства, свой контекст и бэкграунд, свои отношения с родителями. Уверять их, что я точно знаю, что им поможет наладить жизнь, — значит нагло врать.
— Вы согласны с тем, что миллениалы — инфантильное поколение?
— Нет. Миллениалы — это потрясающие рабочие лошадки. Поколение, которое ценит и уважает трудовую этику, знает, что такое дисциплина, им знакомы переработки и выгорание. То, что люди сейчас увлекаются доращиванием внутреннего ребенка, — это не инфантилизм. Скорее попытка доиграть детство, которое редко у кого было легким и беззаботным.
Мы поколение «ключика на шее», когда ты сама пришла из школы, сама суп разогрела, сама ушла на кружок или в музыкалку, сама поступила, сама устроилась на первую работу, нашла подработку.
— А зумеры?
— Сегодня прочитала новость, что, согласно исследованию одного центра планирования карьеры, три четверти людей младше 27 лет в Америке ходят на собеседования с родителями. Последние также пишут им резюме, отправляют отклики на вакансии, делают тестовые задания. И даже разговаривают потом с менеджерами своих детей, если тех берут, о повышении зарплаты. Меня это пугает. Я не хочу такой участи — ни себе, ни своим детям. Мне важно, чтобы они понимали, что деньги не на деревьях растут, чувствовали здоровый баланс между работой и семьей и на родительском примере видели, что такое любить свою работу, когда глаза горят.
— То есть вам не близко желание подстраховать ребенка во всем, обеспечить его жильем?
— Нет. Я не считаю, что мы должны оставить детям к восемнадцати по квартире. Частично поучаствовать в покупке своего жилья — да, без проблем, но вот чтобы считать своим долгом вложить в клювик ключик, то нет. Опыт жизни на съемной квартире — прекрасный полезный опыт. Как и воспитание мотивации зарабатывать на квартиру. На какую захочешь сам, а не какую выберут родители.
Наши дети, по крайней мере в больших городах, воспитываются в совершенно ином подходе, нежели мы. Современные родители, когда говорят с ребенком, присаживаются рядом с ним на корточки, чтобы контакт глаз был на равных, а не сверху вниз. Интересуются настроением, учат распознавать эмоции, водят на развивашки, чувствительно реагируют на каждый проснувшийся в ребенке интерес к чему-то, стараются поддерживать его и в то же время не заставлять и не давить, если видят, что увлечение сходит на нет. И вот когда у детей все есть, все в доступе, все самое лучшее, у некоторых наступает откровенная избалованность. Их уже ничем искренне не удивить, не увлечь по-настоящему.
— А можно ли воспитывать ребенка в нежности к себе? Или это тоже будут залюбыши, не приспособленные к жизни?
— Дети всё впитывают через пример. Они не столько слушают, сколько наблюдают. Мы как-то сходили с Верой (ей четыре с половиной) на пробный урок гимнастики, заявленной как оздоровительная. В раздевалке спрашиваю ее потом: «Как тебе, понравилось?» — «Нет, там тетя строгая была, делала больно». А я с трибун видела, как тренер некоторых девчонок «продавливала» в растяжке, кого-то даже до слез, и уже тогда решила, что нужно поискать другой клуб. На мой взгляд, это вообще ни разу не про оздоровительную гимнастику для удовольствия. Рядом одевалась другая девочка, тоже после этого же занятия: «Я больше сюда не пойду, не хочу, мне не понравилось». На что ее мама сказала: «Ты просто ленивая. Ты ленивая! Нужно закрыть рот и слушать, что говорит тренер. И ходить постоянно, тогда будет толк». Вот иллюстрация двух подходов, из которых со временем будет формироваться самооценка и понимание грани, где усилие переходит в насилие, когда «тетя тренер» становится большим авторитетом, нежели собственные ощущения от процесса.
— А что, кстати, для ребенка важнее: отсутствие сеансов у психолога во взрослом возрасте или какие-то объективные достижения, которые часто даются через внешнее принуждение?
— Для ребенка важнее ощущать родительскую любовь, принятие и поддержку. В детстве родители — это такой смягчающий защитный буфер между ребенком и большим миром. И этот буфер в норме не должен быть утыкан иголками. Я когда понимаю, что начинаю психовать, когда сын делает уроки, беру самоотвод и выхожу из комнаты. Бог с ней с той математикой, вернемся к ней, когда остыну. Ну или папа перехватывает. Для меня сохранить отношения с сыном — приоритет. И я сознательно и целенаправленно над этим много работаю, потому что моя первая реакция — начать рычать и давить. И я становлюсь той самой мамой, которой никогда не хотела быть.
Мы ожидаем, что дети будут похожи на нас, будут такими же амбициозными, усидчивыми, дисциплинированными. Но ребенок — это другой мир, другой человек. Он пришел в мир через тебя, но не пришел, чтобы быть тобой.
— В сериале «Переходный возраст» эта идея выразилась в крайней степени. Хочется поговорить про фильм «К себе нежно». Удалось ли в нем передать вашу убаюкивающую, медитативную манеру повествования?
— Это огромный творческий вызов — адаптировать нонфик под художественный фильм. Но когда я читала сценарий, написанный Дарьей Грацевич, следила за героями, за развитием отношений, я представляла, что наблюдаю за всем этим из зрительного зала. И мне было интересно! В фильме много классных шуток, отличного юмора, и самое важное — в нем есть легкий стеб и ирония над идеей нежности к себе как таковой. Герои, которые в итоге приходят к нежности к себе, начинают с очень большого скепсиса. И закатанных глаз: «Господи, как это все надоело!» И это так круто, мне кажется. Призывы к любви к себе сегодня действительно звучат из каждого утюга — и это бесит. Тем интереснее узнать, что помогает героям фильма изменить свою точку зрения и принять эту идею, а не сопротивляться ей.
— В фильме именно с мужа главной героини — с мужчины — начинается история нежности к себе. У вас есть примеры мужчин, которые начали так к себе относиться?
— Однажды мне написал парень: «Я пожарный, работаю в МЧС. Спасибо вам большое за книгу „С тобой я дома“, она помогла мне разобраться в отношениях. Я прекрасно знаю, что делать, когда горит дом, обрушивается здание, как восстанавливаться после тяжелейших дежурств, но я совершенно теряюсь, когда девушка, которая мне нравится, делает мне больно своим поведением». Это очень красиво и честно. В сердцевинке любого бизнес-волка и решалы в дорогом пиджаке, очень сильного с виду, властного и хладнокровного, живет уязвимый хрупкий человек, который очень хотел бы, чтобы его любили за то, что он есть, а не за его деньги и достижения, и которого целовали бы в макушку в прихожей, когда он уходит на работу, и говорили: «У всех мужья как мужья, а ты у меня лучше всех».
— Какова ваша роль в экранизации «К себе нежно»?
— Я выступаю литературным консультантом. Читаю сценарий, предлагаю где-то правки по репликам, отмечаю, если не совсем понятны мотивы героев. Просто, если у меня такой вопрос возник, он и у зрителей может возникнуть. Но правок было совсем немного. Меньше всего мне хотелось лезть в чужую работу. Помните, как в той шутке: «Я ничего в этом не понимаю. Вы специалист. Вот вам деньги, расскажите, как правильно». — «Вот так правильно». — «Я не согласен!» Дарья написала прекрасный сценарий, и фильм, уверена, получится замечательный.
— Нежность к себе — это глобальный общечеловеческий тренд последних десятилетий, но кажется, мир своей жестокостью его отменил.
— Говорить о нежности к себе уместно, когда ты живешь, а не выживаешь. Когда руки больше не заняты сумками и детьми, бесконечной пахотой, гонкой за дефицитом и очередями. Нежность к себе — она про постоянный поиск лучшей жизни для себя, но здесь крайне важен контекст: есть ли у тебя в принципе для этого условия. Человеку важно сначала выкарабкаться из внутренней (или внешней) зоны боевых действий, сделать вдох, выплыть на поверхность, отдышаться, понять, что за ним никто не гонится, у него есть еда и крыша над головой. И вот тогда он потихоньку начнет возвращаться к себе. Поверьте, он сделает это прекрасно без всяких книжек, когда ощутит безопасность.
Интерес и любопытство к жизни просыпаются только в безопасности.
— Тело — это единственная глава, в которой вы говорите про контроль. Почему мы, женщины, готовы от себя отстать почти во всем, но почему-то именно тело не можем не контролировать?
— Я говорю про контроль в аспекте выбора, который у нас есть. Если тебе не нравится, как ты выглядишь, ты имеешь право как ничего с этим не делать, так и менять это. Для меня дисциплина — это не про насилие, не про тиранию. Дисциплина — это про регулярность. Можно два часа в неделю упахиваться в зале, а можно посвящать двадцать минут тренировкам дома на коврике, но каждый день. Я пробовала и то и то. Остановилась на втором. Но пытаться принять и полюбить себя, если ты ощущаешь свое тело как чужое и активно себе в зеркале не нравишься, — это мартышкин труд. Тебя все равно что-то будет раздражать. Тогда сделай с этим «что-то» что-то, уж простите за тавтологию. Найди инструменты и подходы, в которых тебе будет комфортно сбрасывать вес и оставаться стройной. Нежность к себе — про конструктив.
Почему женщинам, которые располнели после родов, часто эмоционально дискомфортно? Потому что они помнят себя в телесных ощущениях до беременности. Помнят себя тонкими и звонкими, легкими и заводными. И в это тело очень хочется вернуться. В тело, где тебе нигде ничего не давит, грудь не распирает от молока, в спине не стреляет от нагрузок. Ты просто хочешь вернуть себе себя.
— У вас были периоды жестких ограничений питания, РПП в какой-то форме?
— РПП не было, а вот в жесткий спортзал я игралась. Ходила пять раз в неделю на полуторачасовые тренировки, делала три пробежки по 12 километров в день и к 30 годам (сейчас мне 40) вылепила себе очень красивое тело, очень рельефное. Это была моя эстетика телесная. Потом я родила двоих детей через кесарево сечение, и сейчас я понимаю, что как бы я ни прыгала и что бы я ни делала, но вернуть плоский живот можно только хирургическим путем. Если мне захочется это сделать, я это сделаю. И право сделать такой выбор, а не жить, подстрадывая от болтающегося живота или пытаясь принудить себя его «принять и полюбить», для меня тоже про нежность к себе.
Иллюстрации: Павел Мишкин