— Жень, а ты уверен, что это вообще нужно? — Наташа посмотрела на чересчур взволнованного мужа и задала вопрос, который тревожил ее уже который день.
— Конечно!
— Но ведь это как-то не по-нашему... Не совсем по нашим традициям.
— Брось! Все сейчас делают такие вечеринки! Дай бы волю моим или твоим родителям, они тоже устроили бы такой праздник тридцать лет назад, — махнул рукой Евгений. — Так, ты заказала шары?
— Да. Синие и розовые.
— Розовые?! — Евгений с каким-то ужасом в глазах посмотрел на жену.
— Ну да. Мы же определяем пол ребенка... А их два: мальчик и девочка.
— Ничего розового не должно быть. Звони и проси заменить этот поросячий цвет на нейтральный, белый, — бескомпромиссно заявил муж. Наталья обхватила руками живот. Вся эта странная суета ей не нравилась, как и настрой мужа в последнее время. И хотя он говорил, что ему все равно, кто родится, на практике все было иначе.
— Думаю, пора покупать коляску. Вот эта синяя отлично подойдет, — на днях ошарашил Евгений, листая каталог детских товаров. — А еще вот этот балдахин на кроватку, с машинками, да, я хочу, чтобы мой сын с детства приучался к мужским занятиям.
— Милый, но ведь мы еще не знаем пол ребенка. Есть вероятность, что будет девочка. Зачем покупать синюю коляску для маленькой принцессы?
— Конечно, такая вероятность есть, но я чувствую! Я видел вещий сон! Мы играли в футбол с Яриком.
— С Яриком? — Наташа прищурилась. Имя будущему ребенку они еще не выбирали.
— Да, я думаю, что будет уместно назвать сына в честь деда. Ярослав Евгеньевич! Во как звучит! — он выставил большой палец вверх.
— Или Ярослава Евгеньевна... Яся, — задумалась жена.
Евгений не ответил, пробормотал что-то невнятное и продолжил выбирать «вещи для сына».
Наташа как-то позабыла об этом разговоре до тех пор, пока к ним в гости не приехала сестра мужа.
— Натусь, ну когда уже «гендер-пати»? — спросила Кира.
— Что? Ты о чем?
— Ну что ты как динозавр? Это вечеринка по выяснению пола ребенка, которую принято проводить во многих странах мира. Ты что, не видела в соцсетях? Сейчас все делают.
— А зачем?
— Чтобы получить подарки к рождению ребенка заранее. Молодым родителям дарят полезности перед родами, вместо того, чтобы в день выписки собираться и приносить кучу микробов домой к новорожденному. А родители в ответ накрывают стол, где прячут в торт начинку того цвета, какого будет пол ребенка. Заранее давая кондитеру результаты УЗИ.
Наташе показались слова золовки о встрече перед родами вполне логичными, да и муж уж слишком настаивал, наверное, поэтому она согласилась на «авантюру».
***
С самого утра в доме было оживлённо. Наталья с утра проверяла список дел — закуски, торт, воздушные шары, видеограф. Всё должно было быть как в кино. Евгений хотел праздник, где каждая деталь продумана. Наташа сама заказала лишь декор: гирлянды, таблички “Мальчик или девочка”, гелиевые шары... но и туда сунул нос Евгений, заменив розовый цвет на «нейтральный» белый. С особой тщательностью Женя выбирал и видеографа.
— Хочу, чтобы всё было снято. Пусть потом сын посмотрит, как мы ждали его появления, — говорил он.
Наталья выдавила улыбку. После «вещего сна» Евгений не скрывал ожидания. Ему нужен был наследник, продолжатель фамилии, тот, кому можно будет передать всё, что он умеет. Тот, с кем он будет играть во дворе в пресловутый футбол...
Евгений был внимательным, нежным. Он очень ждал появления первенца, но чем ближе становился день праздника, тем больше в его словах чувствовалось напряжение.
Евгений с самого утра ругался, что доставка задерживает торт. Его мать, Анна Викторовна вместе с Кирой пришли помочь.
— Мы тоже с подарками, — объявила золовка, вынимая набор детской посуды с голубой каймой.
— Мило, — выдавила Наташа.
— А это на вырост, — сказала свекровь, вытаскивая из большой коробки железную дорогу. — Ярик должен знать, что его дедушка, в честь которого его назвали, работал на железной дороге.
Наташа так и села. Мало того что за нее уже решили, как именно назвать ребенка, так еще и все родственники кроме нее ждали мальчика. В мыслях родни не было ни малейшего сомнения, что может родиться девочка, и это очень пугало Наташу. И если до этого женщина с одинаковой радостью ждала ребенка любого пола, то теперь все меньше хотела разрезать этот злополучный торт, который привезли с большим опозданием.
Свекровь села за стол и придирчиво осмотрела торт.
— Всё это, конечно, красиво, — сказала она, — но я надеюсь, там внутри не розовая начинка. Иначе все старания насмарку.
Наталья сделала вид, что не слышит этих слов. Она вышла на улицу: муж постарался,не поскупился на арендованный загородный дом с верандой и бассейном. Евгений был доволен: всё выглядело как в зарубежном фильме, но ничего душевного среди этой мишуры не было.
Наталья старалась улыбаться. Но чем ближе подходило время приезда гостей, тем сильнее в ней росло чувство тревоги.
В назначенное время начали собираться гости. Они смеялись, фотографировались на фоне баннера с надписью “Сынок или... Конечно, сынок”. На столе стоял огромный двухъярусный торт, покрытый белым кремом. Никто, кроме кондитера, не знал, какого цвета начинка. Но почему-то все гости как один привозили подарки для первенца мальчика, удивляя Наташу.
— Мы хотели купить что-то нейтральное, но Женя сказал... — оправдались гости, и Наташа поняла, откуда ноги растут.
Евгений суетился, как режиссёр на съёмочной площадке.
— Женя, хватит командовать! Расслабься, — сказала Наталья, устав от мельтешения мужа.
— Милая, я не могу расслабиться, ведь этот важный момент мы будем вспоминать всю жизнь! — ответил он. В отличие от жены муж выглядел счастливым, уверенным, будто впереди не просто новость о поле ребёнка, а подтверждение его мужского начала.
Когда настало время разрезать торт, гости собрались полукругом. Евгений обнял Наталью за плечи, оператор включил камеру. Музыка стихла, лишь накаляя атмосферу.
— Раз, два, три! — закричали гости.
Но в последний момент из круга гостей вышла свекровь. Ее лицо не выражало радости, а в руках она держала телефон.
— Выключай камеру, — бросила она оператору.
— В смысле? — Евгений непонимающе уставился на мать.
— Я уже всё знаю. Можно не резать торт. И снимать там нечего.
Все замерли.
— Как это — знаете? — спросила Наташа. Она, мать будущего ребенка, и сама еще не была в курсе, кто в ее животике.
— Я узнала у кондитера, когда переводила деньги за торт сейчас. Так что можете не устраивать спектакль. Будет девочка.
Молчание затянулось. Наташа не знала, что сказать.
— Мам, что ты такое говоришь? — Евгений побледнел.
— А что? Лучше сразу знать правду, чем потом разочаровываться, да еще и на камеру. Мы-то надеялись на наследника, а тут опять платьица и банты, — она махнула рукой, глядя на Киру. Та родила дочку два года назад, и теперь до Наташи наконец-то дошло: бабушке хотелось разнообразия во внуках. Да вот только давало ли ей это право портить праздник?
Наташа как-то машинально взяла нож и прорезала корку крема, начинка была розовой.
Воцарилась гнетущая тишина. Потом кто-то неловко захлопал. Евгений застыл с глупой улыбкой, которая быстро погасла.
— Ну вот. Девочка. Я же говорила, — усмехнулась свекровь.
Она взяла сумку и побрела куда-то, даже не дождавшись окончания праздника. Евгений посмотрел ей вслед, потом перевел взгляд на жену и гостей.
— Ну что, девочка так девочка, — сказала Наташа, чтобы смягчить паузу. — Главное, чтобы здоровая была.
— Угу, — подтвердил Женя, но в его голосе не было радости.
Наталья почувствовала, как внутри всё опустело. Казалось, из-под ног ушла земля. Видеограф опустил камеру, гости начали переговариваться. Кто-то предложил сдать набор посуды с голубой каймой, а кто-то спорил, то это невозвратный товар. Евгений отошёл в сторону, уткнулся в телефон.
Праздник продолжался, вот только непонятно для кого.
После злополучной вечеринки Евгений стал отдаляться. Он стал позже приходить с работы, не спрашивал о визитах к врачу. На очередное УЗИ он идти отказался:
— Что там смотреть, я всё знаю. Девка.
Наташа старалась не обращать внимания, но холод между ними рос. Евгений категорически не называл дочь дочкой, предпочитая слово «ребенок». И вообще, избегал этой темы, словно внезапно утратил интерес к маленькому человечку.
— Женя, ты изменился, — сказала Наташа однажды вечером. — Раньше ждал каждого УЗИ, постоянно гладил животик... Что происходит?
— Я просто устал. Работа, всё это… — он замолчал, потом добавил: — Не накручивай себя.
Но она видела, что дело не в работе. В нём будто бы пропал отцовский инстинкт.
Роды начались внезапно, посреди ночи. Она разбудила мужа, но Евгений, сонный и раздражённый, только буркнул:
— Такси вызови, ладно? У меня утром встреча.
Наталья взяла себя в руки и, понимая, что надеяться на его помощь не стоит, вызвала такси, взяла сумку и ушла. К счастью, водитель оказался понимающим: помог донести вещи до приёмного отделения.
Врач попался прекрасный, всё прошло без осложнений. Когда акушер сказал: «Поздравляем, у вас мальчик», Наташа истерически рассмеялась несмотря на отсутствие сил.
— Что же такого смешного я сказал? — уточнил акушер. — Впрочем, повод для радости у вас есть: родили настоящего богатыря. Как назовете?
— Добрыня, — еще сильнее рассмеялась Наташа. — Раз богатырь, то пусть будет так. Она долго не могла поверить, и поверила лишь когда ей на живот положили сына. Мир будто перевернулся.
«Родила», — написала она утром. Муж прочитал сообщение через три часа после отправки и... просто отметил сообщение смайликом «класс». Ни звонка, ни поздравлений, ни вопросов о том, здоров ли ребенок... Ни-че-го.
«Выпишут в пятницу. Нам надо кое-какие вещи... Я забыла дома...»
«Кире позвони, я занят», — ответил Евгений.
Больше Наташа не писала мужу.
Более того, она на подсознании понимала, что он не приедет на выписку. Об этом он сообщил накануне, прислав смс: «На работе аврал, такси вызови сама».
Наташе было так больно, так жаль себя, что она расплакалась.
Правда, вызывать такси не пришлось. Когда молодая мать забирала сына из рук медсестры в день выписки, горе-папаша ворвался в роддом.
— Где мой Ярик?! — он ринулся к жене, но та не отдала папаше сына. Как оказалось, позже Евгений узнал о том, что у него не дочь случайно. Медсестра позвонила ему сказать про выписку и документы.
— Жена пусть сама решает с дочкой. Я занят, — буркнул он и уже хотел положить трубку, как...
— У вас родился сын, Евгений Ярославович. И когда вы за ним сегодня приедете, привезите теплый конверт, — удивилась медсестра.
— Сын?! Вы что-то путаете... — Он застыл. Потом сорвался, схватил ключи, вылетел из квартиры. Мчался по дороге, повторяя одно: «Сын! У меня сын!»
Когда он ворвался в роддом и увидел лицо жены, то немного скис.
— Наташа… Я не знал, что ты родила мне сына. Прости.
— За что именно? За то, что не поехал со мной? Или за то, что вообще не хотел забирать нас?
Он шагнул ближе.
— Я всё понял. Я был неправ. Это всё глупости. Все эти гендеры.
— Нет, не глупости. Это было твоё настоящее отношение ко мне и к ребенку. Я всё видела. Как ты на меня смотрел после разрезания торта. Я всеми фибрами души ощутила, что этот ребенок для тебя нежеланный.
Он хотел что-то сказать, но слов не находилось.
— Я больше не могу быть рядом с тем, кто любит только то, что совпадает с его ожиданиями. Я родила сына, но воспитывать его буду сама. А ты... а ты сам себе роди кого хочешь, если получится. — Отчеканила она и, поправив конверт, который привезла подруга, вышла из роддома. На улице ждали друзья и мама: к счастью, Наташа была не одна.
Прошло несколько недель.
Легко не было. Наташа порой путала ночь и день, но любовь к ребенку и поддержка близких придавала силы.
Она смотрела на сына и думала, что теперь всё иначе. Не лучше и не хуже — просто иначе.
Нерастраченная любовь перешла в другую форму. В заботу о сыне, в уверенность, что больше никто не заставит её чувствовать вину за то, что жизнь пошла не по чужому сценарию.
Евгений иногда звонил. Говорил, что хочет увидеть сына, просил ещё один шанс. Но Наталья уже знала: тот, кто любит условно, рано или поздно может снова предать, стоит лишь перестать быть для этого человека удобным. И потому она одна растила сына в безусловной любви. А Евгений наблюдал за этим со стороны и проклинал тот день, когда нерадивый доставщик перепутал два торта...
Спасибо за ваши лайки, репосты и подписку на канал!
