«Шотландская пьеса» или «пьеса Барда» стала одним из самых известных театральных суеверий. Считается, что оригинальное название «Макбет» проклято, и произнесший его на репетиции неизбежно навлечет беду на постановку или труппу театра, поэтому актерами были придуманы другие варианты обозначения шекспировской трагедии.
Поводом для такого страха перед названием стали несчастные случаи, происходившие с премьерного показа в 1606 году до наших дней. Это и смерть актера перед спектаклем, и внезапная замена реквизита на настоящий кинжал, повлекшая ранения прямо на сцене, и многочисленные срывы премьерных показов. Приверженцы такого суеверия убеждены, что Шекспир использовал настоящие ведьминские заклинания в тексте пьесы, а ведьмы, в свою очередь, разозлились и прокляли и «Макбета» и всех причастных. Однако трагическая слава пьесы не помешала театрам всего мира на протяжении четырех столетий исследовать, интерпретировать и выпускать «Макбет» снова и снова.
В конце девятнадцатого века известный английский театральный актер Генри Ирвинг, прославившийся талантливым исполнением Гамлета, искал для себя новую роль, которая бы укрепила его положение на международной сцене. Выбор вновь пал на знаменитую пьесу Шекспира – «Макбет». Спектакль, поставленный самим Генри Ирвингом в 1888 году, вопреки предыдущему успеху его «Гамлета», был холодно встречен критиками. В театральных кругах не оценили переосмысление роли Макбета, которое так убежденно выстроил Ирвинг. Он не видел в нем героя, сломленного обстоятельствами: страшными пророчествами ведьм и коварной женой, а обратился к трактовке роли, предложенной в эссе Джорджа Флетчера: «Макбет не задумывает убийство Дункана, потому что сталкивается с ведьмами, а ведьмы являются Макбету, потому что он задумывает убийство».
Трагедия Макбета заключается в его неспособности прийти к согласию с самим собой, идея преступления, которую он вынашивал долгие годы, находит отголоски во внешнем мире. Ирвинг, абсолютно в духе времени и собственного амплуа, играл героя романтического, в чьей душе тьма была изначально, а внешние факторы смогли лишь подсветить ее. Эллен Терри, исполнительница роли леди Макбет, писала в книге «История моей жизни»: «Его трактовка Макбета, вызвавшая нападки и даже насмешки критиков, представлялась мне тогда, да и теперь тоже, ясной, как день».
Сама актриса обладала внешностью нежной и мягкой, что также отходило от представления леди Макбет как страшной и жестокой женщины, расчётливо толкающей мужа на убийство. Тем не менее, для Генри Ирвинга это была единственная актриса, способная передать его романтическую идею о несоответствии внешнего и внутреннего. На сцене Эллен Терри, в зеленом платье, расшитом крылышками жуков, с длинными рыжими локонами, ласково смотрящая на портрет мужа произносит самые мрачные монологи и органично сходит с ума. Ее образ увековечил Джон Сингер Сарджент, написав картину маслом, которая сейчас находится в галерее Тейт Британия в Лондоне. Скрупулёзная работа Генри Ирвинга над постановкой в итоге принесла ей признание, и уже в 1895 спектакль был возобновлен и включен в программу американских гастролей театра «Лицеум».
Первый перевод «Макбета» на русский язык был сделан в 1802 году А. И. Тургеневым, но сам автор не нашел его удачным и уничтожил. Другие переводы восемнадцатого века почти всегда обходили оригинал, и занимались французскими или немецкими версиями текста, кроме того, именно в прозаическом варианте. Среди русских литераторов того времени мало кто обращался к английскому тексту, среди них Андрей Иванович Кронеберг. Именно его перевод лег в основу спектакля Юрия Бутусова «Макбет. Кино.» 2012 года. Это была премьерная работа Бутусова после назначения его главным режиссёром театра имени Ленсовета. Постановка ознаменовала собой начало нового этапа в развитии театра, и получила Специальную премию жюри премии «Золотая Маска» «за поиск уникального сценического языка». Действительно, сценический язык Бутусова нельзя назвать иначе, в постановке феерическое количество символов: и самоцитирование «В ожидании Годо», и добавленные к тексту сцены, и оглушающие звуки, и метафоричные сценические образы. Режиссер играет и с формой, и с композицией, и умело обращает это все в актерский спектакль. В его интерпретации убийство не просто зреет в душе Макбета, но не оставляет пространство ни на секунду. Человеческие пороки выходят на передний план и закручиваются в калейдоскоп событий, который может напугать зрителя неподготовленного. «Как всегда у Бутусова, главное — не уйти в самом начале», пишет Катерина Егорова. Второй акт заставляет зрителя понять зачем стоило остаться. Спектакль и сейчас идет в театре имени Ленсовета, так что вы можете сформировать свое представление о сценическом языке великого мастера.
Разумеется, практически каждый театр на земле поставил Шекспира. «Гамлета», как самую узнаваемую пьесу, «Ромео и Джульетту», как классическую, почти школьную историю, и даже «Макбет», несмотря на театральное суеверие. В России спектакль шел и в БДТ, с Алисой Фрейндлих, и в Театре на Малой Бронной, с Настасьей Самбурской, и в Александринском театре с Ольгой Белинской. Бесчисленное количество блестящих режиссеров и актёров трудились над постановкой «Макбета», каждый раз открывая для себя новый смысловой слой в шекспировской трагедии. Такой драматургический талант и бессмертие текста – это большое чудо, увидеть которое стоит каждому живущему на земле.
Автор: Карина Синцова
#НеДиванныйТеатр
#НеДиванныйКультуролог