Когда Анна вселилась в старую пятиэтажку на окраине, ей показалось, что дом давно умер. В подъезде пахло мокрым бетоном, на ступенях лежали газеты девяностых, а из почтовых ящиков торчали письма без адресатов.
Но квартира была дешёвая, и хозяйка уверяла, что «всё спокойно, соседи тихие».
На самом деле — слишком тихие.
Соседка снизу не включала свет. Из-под её двери иногда тянуло чем-то сладким, как от старых цветов, забытых в вазе.
Сосед сверху — «дед Василич» — по словам консьержки, умер ещё в прошлом году. Но по ночам Анна слышала, как кто-то шаркает над ней, будто переставляет мебель.
Она пыталась не обращать внимания. Работала на дому, вечерами гладила бельё под радио и даже начала привыкать к этому мёртвому спокойствию.
До тех пор, пока однажды ночью не услышала стук.
Три удара — точно под кроватью.
Потом — ещё три.
Анна спустила ноги на пол, посмотрела вниз — тьма плотная, как в подвале. И в этой тьме что-то дышало.
Она отпрянула, включила свет — тишина.
Только на паркете под кроватью — тёмные отпечатки ладоней, будто кто-то изнутри пола пытался выбраться.
Утром она пошла к дворнику, к старому грузину, что чинил трубы во дворе.
— Вы не знаете, что под моим полом? — спросила она.
Он долго смотрел на неё, потом сказал тихо:
— Там... нет подвала. Только перекрытие. Пятый этаж ведь.
Ночью стук повторился. Но теперь — не под кроватью.
Он раздавался со всех сторон: из стен, из шкафа, из пола.
А потом в щели между досками посыпалась пыль, и Анна увидела — кто-то снизу смотрит. Белый глаз без зрачка, дрожащий от усилия.
Она закричала, схватила телефон — но экран остался чёрным, как будто связь оборвали не только снаружи, но и внутри.
Дом замер.
И тогда сверху, из квартиры «мёртвого» дедушки, послышался голос — старческий, сиплый, почти шёпот:
— Не трогай их. Они не любят, когда сверху шумят.
Анна прижалась к стене.
Шёпот стих.
Потом — снова три удара.
Но теперь они шли изнутри её груди, будто кто-то стучал изнутри тела, пытаясь выбраться.
На утро соседи видели, как дверь в её квартиру приоткрыта, а изнутри пахнет влажным деревом.
Анны не нашли.
Зато на потолке под ней появились три ровные выпуклости, будто кто-то осторожно давил изнутри, проверяя — выдержит ли бетон.