Сегодня на небе такая чистая, яркая и большая, луна. Благодаря ей сегодняшняя ночь очень светлая. Не такая, как в Санкт-Петербурге, конечно, но достаточно светло, чтобы всё вокруг хорошо видеть. Я знаю такую луну.
Через пару часов несколько лет назад я поеду к маме, осознавая, что это будет наша последняя встреча, и с надеждой, что мы сможем провести хотя бы несколько дней вместе....
Пройдет еще порядка 6 часов и я буду судорожно искать, где в 7 часов утра можно купить цветы на наших кварталах. Казалось, я знаю здесь каждый уголок, но теперь всё покажется ужасно чужим. Нужно торопиться.
Я найду киоск с цветами и выберу самые чистые, самые белые хризантемы. Это будут последние цветы.
Когда я, запыханная и уставшая с дороги, поднимусь на наш 4 этаж, мама встретит, как всегда, с теплой улыбкой. Такой улыбкой, знаете, которая бывает при наступлении облегчения после длительного ожидания... Она всегда меня встречает с этой улыбкой и не задает вопросов.
Я плюхнусь на свое место за столом, совершенно забыв, что оно уже совсем не моё, а Маркиза — маминого кота. Как и крайние несколько моих приездов, мы подеремся с котом, он обидеться, а мама снова посмеется над моим глупым поступком.
В этот вечер я предложу маме купить ей новый телефон. Она снова скажет, что ей он ни к чему, но я подключу младших и мы сможем убедить её в необходимости обновки. Затем мы все дружно уснем, сытые и довольные. У нас все хорошо. Только, вот, маме тяжело дышать, если она не лежит...
На следующее утром мы с братом пойдем и купим маме телефон. Да, снова кнопочный, как она хотела, но новый, потому что в её LG уже динамик умирает.
Ближайшие несколько дней пройдут очень здорово. Нам будет тепло и весело снова побыть всем вместе.
9 ноября мы с мамой посетим онкоцентр на "Таксопарке", купим свежевыжатый гранатовый сок и я снова спрячу глаза от стыда, когда мама в очередной раз увидит, что я курю.
12 ноября маме нужно будет на плановый обход докторов. Я вызовусь её сопроводить.
Мама наденет свои темно-синие джинсы и черный свитер с белым леопардовым принтом. Позже я оставлю его себе, пускай супруг его и не любит)
Я буду помогать держать очередь в нужные кабинеты, чтобы сократить время обхода. В этот день я поговорю с онкологом и узнаю, что всё очень плохо....
По дороге домой мы много раз будем останавливаться, потому что маме тяжело дышать при ходьбе. Так непривычно... Обычно я никогда не успевала за мамой, при том, что среди своих друзей и в своей семье как раз я всегда тороплюсь.
Мы купим бутылку свежего домашнего молока, которое так любим с мамой. Она снова вспомнит, как в детстве они наперегонки с братьями просыпались утром, чтобы попить парного молока.
Вечером я начну смотреть фильм, состоящий из нескольких частей, какие обычно мы с мамой смотрели. В этот момент прибежит мой младший брат. Он посмотрит на меня перепуганным взглядом, полным мольбы о помощи, и прошепчет внадрыв:
— Маме плохо!
Я брошусь в ванную комнату, услышав кашель мамы, увижу кровь в ванне и побегу за телефоном. Вызову "скорую"... Боже, как же долго. Неужели им не понятно, что они нужны как можно скорее...
Я постараюсь вывести маму на кухню и открыть окно, усадив её на кухонный "уголок". Мы услышим собачий вой прямо под окнами - откуда у нас бродячие псы? Мама насторожится, вспомнив суеверия, что собаки скорбят воем об уходящей душе.
Приехали!
К нам зайдут 2 врача неотложки и усадят задыхающуюся маму, хватающую воздух урывками, как рыбка на суше, на табурет в зале нашей квартиры. Методично и бездушно замеряют давление и что-то внесут в дежурный журнал, услышав, что вызваны были для пациента с 4й стадией рака легких... Я, видя мамины мучения и её попытки сказать, что ей душно, буду настаивать на том, чтобы открыли балконную дверь и спрошу, есть ли у них с собой кислород. Неуверенно, будто нам не положено знать, женщина из неотложки скажет, что есть аппарат в машине, и мы с братом, не замечая ступенек и высоты 4го этажа, просто полетим вниз, к тому самому заветному устройству, которое сможет помочь нашей маме.... Водитель ответит что-то вроде "ну, как бы, вообще-то, может быть и есть..." и я рявкну на него угрожающим тоном, что он обязан немедленно его доставить пациенту. Это не поможет... Водитель не сможет покинуть карету скорой помощи, а мы с братом не имеем полномочий, чтобы передать аппарат другим сотрудникам, которые уже с пациентом. Мы будем вынуждены вернуться.
Через пару минут мы с моей младшей сестрой уже будем держать маму под руки перед её последним вдохом. В этот момент я буду просить маму не тратить силы на попытки сказать мне что-то, так и не узнав, что она хотела. Я буду повторять:
– Мамулечка, пожалуйста, не трать силы, просто старайся дышать. Просто дыши. Пожалуйста, дыши... Мама, дыши...
Это будут мои последние слова, сказанные маме. Последняя слезинка упадет с её глаз, в которых навсегда погаснет блеск в одно мгновение...
После ухода докторов, которые даже не проговорят время смерти, я вернусь в кухню под рыдания моих младших и взгляну в окно.
"Сегодня такая чистая, яркая и большая луна..." подумаю я...