Через несколько дней Хюррем приехала в Топкапы. Она решительно потребовала видеть Мерьем-султан. Той доложили об этом и она незамедлительно вышла к воротам дворца.
— Мерьем, прости меня за то зло, что я тебе причинила, это больше не повторится, и я надеюсь, что ты меня поймёшь, — на одном дыхании произнесла Хюррем.
Мерьем стояла с открытым ртом, но через несколько секунд взяла себя в руки.
— Хорошо, я прощу, но только если ты повторишь то, что сейчас сказала, перед всеми. На празднике в честь второго похода на короля Лайоша.
Хюррем мысленно прокляла Гюльфем-султан с её условиями и эту настырную девку, но ей ничего не оставалось, кроме как согласиться.
Не одна Хюррем в тот день посетила Топкапы. Приехал один лекарь, быстро переговорил с Ибрагимом и удалился. А хранитель покоев немедленно передал весточку Хатидже-султан.
Её жених, Мехмед-челеби, заболел чахоткой.
А к вечеру сестру султана ждало ещё более радостное известие: Ибрагима назначили великим визирем, так как Пири-паша, узнав о болезни сына, решил просить отставку.
Поэтому Хатидже на празднике светилась радостью. Рядом с ней сидела Гюльфем. Она, конечно, была рада за подругу, но баш-кадын занимали более важные вопросы. Когда Хюррем наконец выполнит условия? Гюльфем дала ей неделю, но уже вечер последнего дня. «Что ж, » — подумала мать старшего наследника, — «Не выполнит условия, мне же будет меньше проблем».
Но словно в ответ на мысли Гюльфем-султан двери гарема открылись и вошла Хюррем собственной персоной. Она поклонилась всем, кто был выше статусом (а это Валиде, Хатидже, Гюльфем и Махидевран) и подошла к Мерьем.
— Мерьем, прости меня за всë то зло, что я тебе причинила. Обещаю, это никогда не повторится, — произнесла Хюррем на одном дыхании.
Мерьем высокомерно улыбнулась ей.
— Хорошо, госпожа. Прощаю,— в её голосе явно слышалось одолжение.
Хюррем еле сдержалась, чтобы не влепить ей пощëчину на глазах у всех. Валиде-султан и Махидевран недоумëнно смотрели на неё. Обе, конечно, были рады унижению Хюррем, но не понимали, что заставило её так поступить. Хатидже мало задевало происходящее вокруг, она думала о своём любимом Ибрагиме. Её взгляд мечтательно блуждал по зале и вдруг наткнулся на прелюбопытнейшую вещь.
Сестра султана вгляделась в лицо Гюльфем. Оно выделялось из толпы, потому что баш-кадын не выразила ни малейшего удивления. Как будто ожидала этого. Хатидже решила докопаться до истины.
На следующее утро.
Садыка была казнена на рассвете. Сразу после того, как Хюррем попросила прощения, Гюльфем обо всём доложила султану и предъявила доказательства, найденные в комнате виновной. Хюррем снова жила во дворце Топкапы. Со стороны казалось, что она образумилась, присмирела, но на деле она вынашивала план мести Гюльфем-султан. Так унизить её, любимую наложницу султана Сулеймана, мать шехзаде Мехмеда и Михримах-султан!
Впрочем, баш-кадын догадывалась, что не стоит рассчитывать на незлопамятность Хюррем (которой, кстати, и в помине не было) и в общении с ней вела себя крайне осторожно.
Между тем, во дворце бушевали страсти. Ибрагим-паша уплыл в родную Паргу, оставив Сулейману и Хатидже письма, в которых говорил, что не намерен возвращаться во владения османов.
Спустя месяц.
Ибрагим-паша, к огромному неудовольствию Хюррем и безмерной радости Хатидже, был возвращён во дворец, прощён и помолвлен со своей любимой. Свадьбу назначили после похода.
Хюррем снова была беременна. Мерьем и Махидевран сгорали от зависти.
Ну а у Гюльфем были более важные проблемы. Мурад взрослел с каждым днём, и баш-кадын с головой погрузилась в дела, связанные с праздником его обрезания, который должен был быть совмещённым со свадьбой Хатидже-султан и Ибрагима-паши.