Конец августа 1942 года, когда ожесточенные бои за Сталинград гремели уже не только на земле, но и в небе, по бурной, гулкой от артиллерийских залпов Волге отправился колесный пароход «Иосиф Сталин».
На его борту находилось около 1200 человек – в основном женщины, дети и пожилые родственники сотрудников НКВД. Эти люди спешили покинуть охваченный пламенем город и направлялись в Куйбышев, следуя за другими судами – винтовым теплоходом «Парижская коммуна» и колесным пароходом «Михаил Калинин».
Все они вышли в путь с пристани напротив завода «Красный Октябрь», ведомые надеждой, что смогут уйти от линии фронта и найти спасение. Подробнее - в материале Пятого канала, который публикуют «Известия».
Вражеский ход
Те, кто был свидетелем тех событий, позже вспоминали, что Волга тогда стала фронтом. Ее гладь рассекали не прогулочные суда, а военные транспорты, переполненные ранеными, беженцами и солдатами.
Но враг был коварен. Немецкие войска, продвинувшиеся к берегам Волги, устроили ловушку для эвакуационных судов. На высоком правом берегу они выкатили танки и артиллерийские орудия, укрепили минометные расчеты и даже установили громкоговорители.
В этом месте Волга раздваивалась, образуя остров Спорный – именно там немцы решили перехватить уходящие из города корабли.
Когда колонна пароходов показалась в пределах досягаемости, по реке прокатились первые выстрелы – предупредительные. Через громкоговоритель, на ломаном русском, с характерным немецким акцентом прозвучал приказ:
«Русский пароходы, сдавайсь. Не будешь — будем стрелять пушка».
Обманный маневр
Первые два судна – «Парижская коммуна» под командованием капитана Льва Галашина и «Михаил Калинин», которым управлял Николай Богатов, – действовали с решимостью.
Сделав вид, будто повинуются приказу и направляют суда к берегу, они воспользовались рельефом: обошли остров Спорный с западной стороны, скрывшись ненадолго из поля зрения вражеских пушек, а затем резко дали полный ход. Оба судна рванули вперед, вырываясь из смертельной западни.
Немцы открыли огонь вдогонку. Снаряды рвались в воде, обжигая вспышками ночную темноту, несколько попаданий вызвали пожары на обоих кораблях. Однако экипажи сумели потушить огонь – на «Парижской коммуне» зафиксировали девять пробоин и семь очагов возгорания. Тем не менее оба судна прорвались.
«Когда нас осветили прожекторами и приказали подойти, Галашин направил судно прямо к берегу. Но в последний момент сделал резкий поворот и дал полный ход.
Начался шквал огня – мины, снаряды, но мы успели уйти в темноту. Только вспышки за спиной да звон осколков по железу», - вспоминал позже кочегар «Михаила Калинина» Алексей Лепендин.
«Иосиф Сталин»
Именно третье судно, «Иосиф Сталин», шедшее последним, оказалось в самом эпицентре обстрела. К тому моменту фашисты подкатили танки и артиллерию к самой кромке обрыва. Когда корабль показался из-за острова, по нему сразу открыли огонь.
Капитан Иван Семенович Рачков, опытный речник, человек железного самообладания, понимал, что шансов почти нет. Он приказал идти на всех парах вдоль восточного берега острова Спорный, надеясь, что скорость и маневрирование позволят хотя бы частично избежать попаданий и вывести судно из зоны огня.
Огонь над Волгой
Ночь над Волгой была зловещей. Снаряды рвались один за другим. Первый удар пришелся в левый борт – грохот был такой силы, что людей на палубе отбросило в сторону.
Осколки пронзали воздух, как осиное жало, убивая и калеча тех, кто стоял ближе к взрыву. От ужаса пассажиры метнулись к правому борту, и судно накренилось, едва не перевернувшись. На палубе стоял крик, грохот, плач детей – все смешалось в безумный хаос.
Огонь врага был беспощаден. Несколько следующих снарядов разорвались в корпусе, вызвав многочисленные пожары. Пламя мгновенно охватило верхнюю палубу, задымила рубка, а осколками был поврежден механизм пожарного насоса – потушить огонь стало невозможно.
Настоящий капитан корабля
Понимая, что пароход горит и людям грозит гибель, капитан Иван Рачков направил судно к ближайшему островку – Ахтубинскому осередку, небольшому песчаному наносному клочку земли посреди реки. Там, на мели, он надеялся спасти хотя бы часть пассажиров, выбросив судно на отмель.
Пули с визгом рвали воздух. Капитан стоял у штурвала, измазанный потом и гарью. В тот момент фашистская пуля пробила ему грудь. Но Рачков не отступил – его руки все еще держали руль. Лишь когда судно уже шло к спасительному наносному берегу, капитан осел, истекая кровью, но не выпуская штурвал.
Повсюду пожар
Когда командир пал, управление взял первый штурман Алексей Григорьевич Строганов. Несмотря на ранение в голову, он сумел довести корабль до отмели и буквально выбросил его на песчаную косу. Но «Иосиф Сталин» уже был полыхающим факелом – горели палубы, каюты, лестницы.
Паника охватила людей. В кромешной темноте, освещенной пламенем, сотни пассажиров – женщины, дети, старики – бросались за борт, надеясь спастись. Многие, не дожидаясь очереди к спасательным средствам, прыгали прямо в воду, нередко – на головы уже плывущих.
«На палубе началась неразбериха – люди метались, кричали, падали друг на друга. Кто-то в отчаянии кидал детей в воду, надеясь, что те хотя бы останутся на плаву. Никто уже не слушал команд – был только гул огня и вой снарядов», - рассказывал Алексей Лепендин.
Другие версии
Однако существует и иная версия гибели парохода, записанная со слов второго помощника механика Константина Георгиевича Самойлова.
По его словам, судно, возможно, уже потеряло управление к тому моменту, когда Рачков погиб, и не остановилось на Ахтубинском осередке, а проскочило мимо, уткнувшись носом в правый берег Волги напротив деревни Акатовка.
«Когда обстрел усилился, пули летели буквально по палубе. Я выскочил из машинного отделения, увидел штурмана Строганова – он держался за голову, кровь стекала по лицу. Я крикнул: “Что делать?”
А он ответил: “Сбрасывай все, что плавает!” Мы начали кидать за борт все, что могли – скамейки, столы, спасательные круги. Пламя уже охватывало рубку. Мы прыгнули в воду, и в тот момент над рекой раздался протяжный, жуткий гудок», - вспоминал Самойлов тот момент.
Этот звук потом вспоминали все уцелевшие. Вероятно, огонь прожег основание штурвальной рубки, и она рухнула вниз, натянув тросик парового свистка. Гудок стоял над Волгой долго – последний крик погибающего корабля, тянущийся сквозь дым и ночь. Он оборвался лишь тогда, когда трос окончательно перегорел.
Последний путь через Волгу
Пламя за кормой постепенно угасало в дыму, но для выживших все только начиналось. Когда горящий «Иосиф Сталин» встал на мель у деревни Акатовка, огонь и свинец врага все еще преследовали людей.
Строганов погиб вместе с судном из-за ранения в голову. Из уцелевших членов экипажа второй помощник механика Константин Самойлов смог выбраться на песчаную отмель. С него стекала кровь и речная вода, одежда прилипла к телу, но главное – он был жив.
На берегу к нему присоединялись другие спасшиеся – те, кому удалось добраться до суши вплавь или на обломках. Люди пытались отдышаться, многие кричали, звали детей, кого-то искали среди мрака и дыма. Но их надежда длилась недолго.
С высокого берега послышался сухой треск – гитлеровские пулеметы открыли огонь по людям на песчаном островке. Пули свистели над головами, били по воде, по песку, по телам тех, кто уже не мог подняться. Мало кто уцелел.
Позднее баркас «Наблюдатель» под управлением капитана И. И. Исакова забрал с побоища всего 82 раненых и обгоревших людей - пассажиров и моряков.
Всего при уничтожении колесного парохода «Иосиф Сталин» утонули, сгорели или были убиты примерно тысяча человек: в основном женщины, дети и старики.