Рассвет окрасил руины часовни в багровые тона, но Эдмунд уже шагал прочь, не оглядываясь. Медальон, найденный среди обломков, холодил грудь — его гравировка потускнела, но узоры всё ещё пульсировали тусклым светом. Договор сломан, — подумал охотник. — Значит, придётся искать тех, кто его заключал.
Путь лежал в Старый Борн — город, где когда‑то заседал Совет Хранителей, хранителей древних знаний. Теперь это место превратилось в лабиринт полуразрушенных башен и узких улочек, где торговцы сомнительными артефактами соседствовали с беглыми магами.
На рыночной площади Эдмунд остановился у лавки с выцветшей вывеской «Свитки и тайны». Хозяин, сухопарый старик с глазами, похожими на два осколка обсидиана, сразу узнал гостя.
— Вэйт, — проскрипел он, не поднимая взгляда от пергамента. — Ты опоздал лет на двадцать. Совет давно распался.
— Мне нужен тот, кто помнит условия договора, — Эдмунд положил на прилавок медальон. — Это — ключ.
Старик коснулся символа кончиком пера, и пергамент под ним вспыхнул алым.
— Не ключ, — прошептал он. — Печать. И она уже активирована. Демоны не просто крадут души — они собирают силу для ритуала. Через три ночи луна станет чёрной, и врата откроются.
— Где?
— В Сердце Леса. Там, где корни древних деревьев пьют кровь первых жертв.
Эдмунд сжал кулаки. Сердце Леса — место, о котором ходили лишь страшные сказки. Говорят, там даже эхо умирает, не успев родиться.
— Есть способ остановить их? — спросил он.
Старик достал потрёпанный том, страницы которого шелестели, словно крылья моли.
— Только один. Нужно найти последнего Хранителя — того, кто носил мантию Совета. Его кровь и знание могут запечатать врата. Но он давно скрылся. Говорят, он теперь… — старик запнулся, — жрец Тьмы.
— Где он?
— В монастыре Святого Элигия. Но будь осторожен, Вэйт. Он не тот, кого ты помнишь.
К вечеру Эдмунд достиг монастыря — мрачного строения, приросшего к скале, как гриб к гнилому пню. Ворота были распахнуты, внутри царила тишина, нарушаемая лишь редким скрипом деревянных ставен.
В главном зале, перед алтарём, стоял человек в чёрной рясе. Его лицо скрывал капюшон, но в руках он держал древний кинжал, покрытый рунами.
— Я ждал тебя, — произнёс он без тени удивления. — Или, точнее, ждал того, кто найдёт медальон.
— Ты — последний Хранитель? — Эдмунд шагнул вперёд.
— Был им. Пока не увидел истину. Демоны — не зло. Они — кара. Наказание за то, что люди забыли свои корни, пролили кровь невинных, разорвали связь с миром теней.
— Они убивают невинных! — рявкнул Эдмунд.
— Как и люди, — жрец поднял кинжал. — Но только их смерть имеет смысл. Они открывают путь к равновесию.
В зале вспыхнул синий свет — это медальон на груди Эдмунда отреагировал на магию кинжала. Руны на оружии засияли, и из стен начали проступать тени — десятки, сотни призрачных фигур, скованных цепями.
— Ты не остановишь неизбежное, — прошептал жрец. — Через три ночи мир изменится.
Эдмунд выхватил меч. Голубое пламя клинка встретилось с синим сиянием кинжала, и зал содрогнулся от удара. Тени завопили, стены покрылись трещинами, а где‑то вдали, в Сердце Леса, раздался низкий гул — будто пробуждалось нечто древнее и голодное.
Когда свет погас, жрец исчез. На полу лежал лишь кинжал, а на алтаре — свиток с картой, указывающей путь к Сердце Леса.
Эдмунд поднял оружие. Руны на нём теперь горели красным.
— Три ночи, — пробормотал он. — Значит, у меня три ночи.
Он обернулся к выходу. За воротами монастыря небо уже окрашивалось в цвет запёкшейся крови — предвестник чёрной луны.