Охота вошла в жизнь Антона Астапинко с раннего возраста. Ему было всего 15 лет, когда отец впервые взял его с собой на зайца и фазана. В тот день юный охотник добыл своего первого зайца — момент, который стал отправной точкой в долгом и увлекательном пути.
С годами список охотничьих направлений расширялся: охота с собаками на перепела, утка и гусь в лиманах и чеках, куропатка, вальдшнеп. Особое место заняла загонная охота — динамичная и азартная, где Антон сталкивался с кабаном, оленем, косулей, ланью, лосем, а также с волком, шакалом и лисицей. Каждый год он стремился попасть на трофейные охоты во время гона на благородного оленя и лося, а позже — и на медведя в Вологодской, Кировской, Костромской областях и под Екатеринбургом.
Настоящим увлечением стало и собаководство: сначала одна Западно-Сибирская лайка для охоты на дикого кабана, а затем — целая свора из семи псов, с которыми Антон выходил на кабана, барсука и медведя. Почти всё свободное время он посвящал именно этой охоте.
Когда появилось разрешение на нарезное оружие, Антон Астапинко увлёкся стрельбой на дальние дистанции. Первое оружие — Benelli Argo — не соответствовало задачам, и он начал изучать баллистику, стволы, калибры, особенности патронов и оптики. Его первым серьёзным комплексом стал Blaser R93 калибра .308 с оптикой Zeiss. Это оружие позволяло уверенно поражать мишени размером 40×40 см с километра. Желание объединить три увлечения — охоту, спорт и дальнобойную стрельбу — привело Антона к горной охоте.
Горная охота: испытание и философия
Горы стали настоящей школой выносливости и внутреннего роста. Горная трофейная охота для него — это преодоление себя, выход из зоны комфорта и возвращение к истокам, когда охота была не развлечением, а способом добыть пищу. Это возможность побыть одному, переосмыслить жизнь, проверить свои силы и характер.
По его словам, горная охота — самый сложный и одновременно самый интересный вид охоты. Она требует физической и ментальной подготовки. В день приходится преодолевать до 20 километров по пересечённой местности, ночевать в палатках при минусовой температуре, бороться с нехваткой кислорода и непредсказуемой погодой.
Антон серьёзно относится к подготовке: за две недели до охоты увеличивает нагрузки — бег до 10 км дважды в неделю, ходьба по лестнице до 50 этажей, тренировки в зале с приседами и растяжкой. За три дня до выезда нагрузки прекращаются, чтобы организм успел восстановиться. Такой комплекс позволяет уверенно чувствовать себя даже на самых трудных маршрутах.
Он вспоминает охоту на корякского снежного барана, когда после добычи трофея группа застряла в горах на пять дней из-за погоды. Провизия закончилась, и приходилось питаться почти одними макаронами и ягодами. А ночёвки в летних палатках при -7 °С сделали те дни по-настоящему незабываемыми.
Смысл трофея
Антон убеждён: чем сложнее путь, тем ценнее трофей. Для него охота — это не только момент выстрела. Всё, что предшествует ему — поиски, преодоление, эмоции — и есть настоящая охота.
Он понимает критику в адрес охотников, но приводит простой аргумент: в мире ежегодно забивают сотни миллионов домашних животных, тогда как лицензий на трофейные виды зачастую выдают всего 5–10 в год. К тому же охота регулируется так, чтобы изымались лишь взрослые самцы, не участвующие в воспроизводстве.
Средства от трофейной охоты идут на охрану и воспроизводство дикой природы. История знает множество примеров, когда запрет охоты приводил к вымиранию видов на конкретных территориях: без контроля и охраны животных истребляли на мясо, не разбирая ни пола, ни возраста.
«Эти дикие животные никому не нужны, кроме охотников, — говорит Антон Астапинко. — Мы больше всех заинтересованы в их сохранении для будущих поколений».