Жилищный кодекс дал трещину, или как бойца СВО спасла прокуратура

Случай из Александрова напомнил о старой проблеме: работодатели часто забывают или просто игнорируют, что контракт с Минобороны — это не прощальное письмо с работы

Летом 2024 года мужчина из этого города Владимирской области заключил контракт и уведомил отдел кадров. Он сделал всё по правилам, а через неделю получил увольнение за прогул. Приказ был чистым и холодным: работодатель просто перестал считать его сотрудником.

Помогла жена. Она обратилась в прокуратуру, и органы надзора начали разбираться. Выяснилось, что работодатель нарушил федеральный закон. Действие трудового договора нужно было приостановить — об этом говорит закон. Прокуратура направила представление в адрес компании, приказ об увольнении отменили, и трудовые права восстановили. Теперь трудовой договор приостановлен на весь период службы, как полагается.

Ситуация показывает, что у работодателей есть проблема с юридической грамотностью. В декабре прошлого года Госдума приняла новый закон, который решает именно эту проблему. Раньше рабочее место сохранялось только на три месяца, что было смешно, если контракт на два или три года. Теперь закон работает иначе: трудовой договор приостанавливается на весь период контрактной службы, независимо от её срока. Это означает, что боец может спокойно воевать, не беспокоясь, что потеряет работу.

Но тут есть нюанс. Закон действует, но не все начальники отделов кадров его усвоили. И не все поняли, что это касается их компаний. Поэтому случаи, как в Александрове, возникают снова и снова. Прокуратура Владимирской области подтвердила: мужчина был восстановлен, его права защищены, и он может спокойно вернуться на старое место.

Закон также расширил гарантии для супругов бойцов. Если компания сокращает штат, жены и мужья военнослужащих получают дополнительную защиту. Это было необходимо — семьи и без того находятся в сложной ситуации. Минобороны в 2024 году заключила контракты примерно с 427 тысячами человек. Каждый день на службу поступают более 1200 человек. И каждому из них нужна уверенность, что работа будет ждать, когда они вернутся.