— Тебе не кажется странным, что твоя ваза переехала с комода на журнальный столик? — спросила Марина, разглядывая любимую безделушку. — Я точно помню, что ставила её на комод рядом с фотографией.
Я пожала плечами, устало опустившись на диван после рабочего дня. Новая квартира, в которую мы с мужем переехали полгода назад, казалось, жила своей жизнью. Вещи иногда оказывались не там, где я их оставляла.
— Может, Костя переставил, — предположила я без особого энтузиазма.
— Как бы не так! — фыркнула подруга. — Твой муж даже чашку за собой не помоет, не то что интерьером заниматься.
В этом была доля правды. Константин, мой благоверный, к домашним делам относился философски — мол, всему своё время. Для грязной посуды это время наступало, когда в доме заканчивалась чистая.
— Знаешь, Юль, что-то тут не так, — продолжила Марина, плюхнувшись рядом со мной. — Помнишь, в прошлый раз у тебя пропали конфеты? И еще твои любимые духи стояли не на том месте. Ты еще думала, что память начала подводить.
— Господи, Маринка, ну не домовой же у меня завёлся, — я потёрла глаза, слипающиеся от усталости.
Подруга нахмурилась, постукивая ногтями по подлокотнику.
— Хотя... знаешь, сегодня соседка мне рассказывала, что видела, как к твоей двери подходила какая-то женщина, открывала её ключом и заходила внутрь.
Я резко выпрямилась, мгновенно проснувшись:
— Что? Когда это было?
— Дня три назад. Она думала, что это твоя родственница.
— У меня нет родственников в этом городе. Кроме свекрови, — я запнулась, и мы с Мариной уставились друг на друга.
— Нет, — твёрдо сказала я. — Даже не думай. Алла Викторовна, конечно, женщина своеобразная, но не настолько же.
С Аллой Викторовной у меня сложились, скажем так, непростые отношения. Всё началось с момента знакомства, когда она окинула меня оценивающим взглядом и произнесла сакраментальное: «Ну что ж, Костенька, могло быть и хуже». Дальше было только интереснее.
Замуж за Костю я вышла по любви, но любовь, как известно, слепа, а вот свекровь — никогда. Она не упускала случая напомнить мне, что я «девочка из простой семьи», а её Костенька «мог бы сделать партию получше». На каждом семейном ужине она многозначительно интересовалась, не беременна ли я, сопровождая вопрос печальным вздохом.
Когда мы с Костей съехали от неё в съёмную квартиру, Алла Викторовна восприняла это как личное оскорбление. Ещё больше она оскорбилась, когда мы купили собственное жильё не рядом с ней, а в противоположном конце города.
— Юля, только не кипятись, — предупредила Марина, заметив, как меняется выражение моего лица. — Давай сначала всё проверим.
Я вскочила и бросилась осматривать квартиру. В холодильнике не хватало колбасы, которую я купила вчера. В шкафу одна из моих блузок была вывернута наизнанку, хотя я точно помнила, что вешала её нормально. А еще...
— Маринка, — позвала я дрожащим голосом. — Иди сюда.
Подруга заглянула в ванную, где я стояла с открытой косметичкой.
— Моя помада. Она использовала мою помаду! — я показала тюбик с чуть смазанным кончиком. — И это точно не я, я сегодня даже не красилась.
— Так, соберись, — Марина взяла меня за плечи. — Давай мыслить логически. Нужно поставить камеру и проверить.
Камеру мы установили в тот же вечер. Небольшую веб-камеру подключили к ноутбуку и спрятали на книжной полке — так, чтобы был виден весь зал и входная дверь.
На следующий день я нарочно ушла пораньше, сказав Косте, что у меня встреча с клиентом, а сама поехала к Марине. Мы устроились с чаем перед её компьютером, подключившись к камере дистанционно.
Ждать пришлось почти до обеда. В начале первого дверь в квартиру открылась, и на пороге появилась она — Алла Викторовна собственной персоной. Я чуть не подавилась печеньем.
— Мать моя женщина! — выдохнула Марина. — Ты только посмотри...
Свекровь вошла в квартиру как к себе домой, деловито сняла пальто, повесила его в прихожей и направилась прямиком на кухню. Там она открыла холодильник, осмотрела содержимое, поморщилась и что-то пробормотала. Затем прошла в спальню, заглянула в шкаф, потрогала постельное бельё.
— Она что, простыни нюхает? — ахнула Марина.
— Кажется, да, — прошептала я, не в силах оторвать взгляд от экрана.
Алла Викторовна методично обошла всю квартиру, заглянула в ящики комода, покачала головой, разглядывая мою косметику в ванной. А потом... потом она привела гостей.
Я с ужасом наблюдала, как моя свекровь открыла входную дверь и впустила трёх женщин примерно своего возраста. Все они были одеты с той особой провинциальной элегантностью, которая включает в себя обязательные каблуки даже для похода в магазин и тщательно уложенные волосы.
— Проходите, дорогие, проходите, — радушно приглашала Алла Викторовна. — Вот, полюбуйтесь, как живёт молодежь. Квартирку-то я им помогла выбрать, без меня бы они не справились.
Женщины, оживлённо переговариваясь, последовали за ней. Алла Викторовна провела настоящую экскурсию по нашей квартире.
— А здесь у них спальня. Обои, конечно, я бы другие выбрала, но невестушка настояла на своём. Упрямая она у меня, — Алла Викторовна многозначительно подняла брови.
— Обстановка скромная, — заметила одна из женщин.
— Что поделаешь, — вздохнула свекровь. — Я предлагала им денег, но они же гордые. Точнее, она гордая. Мой Костенька всегда прислушивался к маминым советам.
Я почувствовала, что задыхаюсь от возмущения.
— Ты как? — осторожно спросила Марина.
— Не знаю, — честно ответила я. — Кажется, у меня сейчас голова взорвётся.
На экране тем временем разворачивалось продолжение спектакля. Алла Викторовна демонстрировала содержимое нашего холодильника:
— Вот, дамы, полюбуйтесь. Ни нормального борща, ни котлет домашних. Сплошные полуфабрикаты. А ведь я учила её готовить, показывала. Не хочет, ленится.
— А я тебе говорила, Аллочка, — поддакнула одна из женщин, — нынешние девицы совсем не приспособлены к семейной жизни.
— Правильно ты мне говорила, Светочка, — сокрушённо покивала свекровь. — Эх, если бы мой Костенька выбрал Верочку, дочку Зинаиды Петровны... Вот где хозяйка растёт!
Я выключила трансляцию. Руки тряслись, в висках стучало.
— Бутылка шампанского в холодильнике, — прошипела я сквозь зубы. — Они там ещё и праздновать собрались, видимо.
— Что ты собираешься делать? — Марина смотрела на меня с беспокойством.
— Еду домой, — решительно ответила я. — Прямо сейчас.
— Может, не стоит? — засомневалась подруга. — Давай ты сначала успокоишься, а потом уже...
Но я уже набирала номер такси.
Домой я примчалась через двадцать минут. Поднялась на свой этаж, прислушалась — из-за двери нашей квартиры доносились приглушённые женские голоса и смех. Я глубоко вздохнула и вставила ключ в замок.
Дверь распахнулась, и я застыла на пороге, глядя на застывшие в изумлении лица четырёх женщин. Они сидели за моим обеденным столом, потягивая шампанское из моих бокалов и заедая его моим тортом, который я берегла на вечер для нас с Костей.
— Юлечка? — неестественно высоким голосом пропела Алла Викторовна. — А ты что так рано? У тебя же рабочий день до шести.
— Да вот, решила сделать перерыв, — я улыбнулась так широко, что заболели щёки. — Заглянула домой. А тут, оказывается, праздник.
— Мы с девочками решили посидеть немного, поболтать, — свекровь попыталась взять себя в руки. — Познакомься, это Светлана Михайловна, Зинаида Петровна и Галина Сергеевна, мои давние подруги.
— Очень приятно, — процедила я. — А вы, дорогая Алла Викторовна, не подскажете, откуда у вас ключи от нашей квартиры?
В комнате повисла тишина. Женщины переглянулись, а свекровь нервно рассмеялась:
— Костенька дал, конечно. На всякий случай. Мало ли что...
— Интересно, — я прошла к столу и оперлась на него руками. — А Костенька в курсе, что вы водите сюда экскурсии в наше отсутствие? Пользуетесь нашими вещами? Едите нашу еду?
Подруги свекрови начали беспокойно ёрзать на стульях.
— Что за глупости, — отмахнулась Алла Викторовна, но в глазах её мелькнул страх. — Я просто иногда захожу полить цветы или...
— У нас нет цветов, — отрезала я.
— Или проверить, всё ли в порядке, — нашлась свекровь.
— И как часто вы проверяете? — поинтересовалась я. — Раз в неделю? Два? Каждый день, пока нас нет дома?
— Юля, ты преувеличиваешь, — Алла Викторовна перешла в наступление. — Что здесь такого? Я мать твоего мужа, я имею право...
— Нет, — покачала я головой. — Вы не имеете никакого права входить в нашу квартиру без разрешения. Это называется незаконное проникновение.
— Нам, пожалуй, пора, — пробормотала одна из подруг, поднимаясь.
Через пять минут мы с Аллой Викторовной остались наедине.
— Значит, так, — спокойно сказала я. — Сейчас вы отдадите мне ключи. Все экземпляры, которые у вас есть.
— Не указывай мне, — вздёрнула подбородок свекровь. — Я не позволю какой-то выскочке...
— У меня есть запись, — перебила я. — Всё, что происходило сегодня в этой квартире, записано на камеру. И ваши милые комментарии о том, какая я плохая жена, тоже.
Лицо Аллы Викторовны пошло пятнами.
— Ты... ты следила за мной? — пролепетала она.
— Нет, — улыбнулась я. — Я следила за своей квартирой. В которую кто-то постоянно проникал без моего ведома. И, представьте себе, этот кто-то оказались вы.
Свекровь опустилась на стул. Её плечи поникли, а лицо вдруг постарело.
— Я просто хотела убедиться, что с Костенькой всё в порядке, — тихо сказала она. — Он у меня один. Я всю жизнь ему посвятила.
— И поэтому шпионили за нами? — я покачала головой. — Устраивали показательные экскурсии для подруг, чтобы выставить меня плохой хозяйкой?
— Я... — свекровь запнулась. — Мне просто хотелось быть частью вашей жизни.
— И вы решили, что лучший способ — это влезть в неё через замочную скважину?
В глазах Аллы Викторовны блеснули слёзы.
— Отдайте ключи, — твёрдо сказала я. — И больше никогда так не делайте.
Она молча достала из сумочки связку ключей и отцепила от неё дубликат от нашей квартиры.
— А второй комплект? — спросила я. — Я знаю, что он у вас есть.
Свекровь удивлённо подняла брови:
— Откуда?..
— Ключи, которые сейчас у вас в руках, я специально пометила маркером на внутренней стороне. А вчера в замке были обычные.
Она покорно достала второй комплект из внутреннего кармана пальто.
— Теперь уходите, — сказала я. — И давайте договоримся: вы больше не вторгаетесь в нашу жизнь без приглашения, а я не показываю запись Константину.
Свекровь медленно поднялась и пошла к выходу. У двери она обернулась:
— Знаешь, а ты не так проста, как я думала.
Вечером я рассказала Косте о случившемся. Без экскурсий и шампанского, но о регулярных визитах его матери — да.
— Я не понимаю, как она могла, — Костя растерянно тёр лоб. — Ты уверена?
— Абсолютно, — кивнула я. — Если хочешь, могу показать запись.
— Не надо, — он вздохнул. — Я поговорю с ней.
— Уже не нужно, — я сжала его руку. — Мы с ней всё обсудили. Просто... давай сменим замки, хорошо?
Через неделю после этого случая Алла Викторовна позвонила и пригласила нас на ужин. За столом она была непривычно тихой, а когда Костя вышел покурить, наклонилась ко мне и шепнула:
— Прости меня, Юля. Я была неправа.
Я молча кивнула. Не скажу, что мы сразу стали лучшими подругами, но это был первый шаг к нормальным отношениям.
А ещё через месяц я узнала, что беременна. И первой, кому сообщила об этом после мужа, была свекровь. Она расплакалась, обняла меня и пообещала никогда больше не лезть в нашу жизнь без стука.
Иногда я думаю: может, эта история с ключами была нам нужна? Чтобы расставить всё по местам, обозначить границы. Теперь Алла Викторовна приходит к нам часто, но только по приглашению. И входит в дом как гостья — нажимая на звонок у двери.