Есть вещи, которые люди, твердо стоящие на ногах, никогда не поймут. Одна из них — это логика тонущего человека, который вместо того, чтобы хвататься за предложенную ветку, вдруг начинает поправлять прическу. Со стороны это выглядит как безумие. Изнутри — как последняя попытка остаться человеком.
Мне знакомо ощущение долговой ямы не понаслышке. Это когда ты увязаешь в кредитах так глубоко, что уже не можешь из них выбраться. Ты платишь по кредитке только проценты, потому что каждый раз тратишь остаток, и все начинается по новой. Порочный круг, дно, которого, кажется, не существует.
Но мой первый кредит появился не тогда, когда нечего было есть. Нет. Банки тогда мне еще не доверяли. Мой первый кредит в 30 000 рублей на два года появился в 2016-м году на… диван.
Тот диван, что стоял в съемной квартире, был не просто старым. Он был воплощением безнадеги. Он разваливался, вонял пылью и застарелым потом, оставшимся от прежних пользователей. Чистка только усугубляла этот запах нищеты. И я приняла решение: во что бы то ни стало, брать новый.
Помню, как мы с сыном и коляской поехали на другой конце города в дешевые торговые ряды. Я нашла там диван за 13 000 рублей. Даже вполне приличный ноунейм, пахнущий свежей ДСП-пылью. Он был новым. Чистым. Моим. Я доплатила за доставку, собрала его сама — это было нетрудно. Остальные деньги ушли на то, чтобы частично погасить кредит и прожить какое-то время более-менее сыто.
В криминалистике есть такая теория: «теория разбитых окон». Говорят, если в здании разбито окно и его не менять, скоро все окна будут разбиты, потому что люди решат, что здесь можно всё.
У меня эта теория сработала наоборот:
Как только в квартире появился один новый, чистый предмет, все остальное стало казаться ужасающе убогим. Объективно это так и было, а новый диван на контрасте это только подчеркнул. Когда со стен начали отклеиваться обои больничного бледно-зеленого цвета, я поняла: надо менять и их. Сначала я пыталась их покрасить. Получилось еще хуже. К тому же, для кошки, жившей тогда с нами, окаменевшие от краски обои стали идеальной точилкой для когтей. Ремонт стал неизбежностью.
И вот тут я столкнулась с полным непониманием.
«Зачем делать ремонт в чужой квартире?»
«Тебе что, нечем заняться?»
«Вот если бы в своей — другое дело».
Что я могла им ответить? Что перспективы купить свою квартиру у меня не было тогда и нет сейчас? Это не аргумент. Что душа, измученная бедностью и одиночеством, требует хоть капли эстетики? Это звучало бы как блажь.
Впрочем, все эти терзания меня мучали именно тогда. Сейчас на этот счет у меня другое мнение.
Поэтому я научилась отвечать иначе. Более «практично», так, чтобы это поняли:
1. Я работаю на дому. Ко мне приходят клиенты. Интерьер — это часть моей профессии.
2. Старые обои были безнадежно испорчены. Как квартиросъемщик, я несу за это ответственность.
Но правда была в другом. Правда была в том, что я покупала не обои. Я покупала себе право на достоинство. На чувство, что ты приходишь домой, а не в убежище для неудачников. Что ты можешь провести рукой по гладким, чистым стенам и не чувствовать, как жизнь медленно и неотвратимо разваливается на куски.
Мое стремление к прекрасному всегда происходило через тернии и вопреки. Вопреки логике, вопреки советам «мудрых», вопреки кредитной истории.
Потому что иногда новый диван или рулон обоев — это не глупость. Это спасательный круг, брошенный самому себе. Это протест против тотального упадка. Это способ сказать самой себе: «Ты еще жива. И ты заслуживаешь не просто выживать, а жить в обстановке, которая не напоминает тебе каждый день о твоей неудаче».
И если это — жизнь не по средствам, то что же тогда та единственная трата, на которую мы все имеем безусловное право? Право на надежду, купленную в кредит.
Продолжение следует.