На наших ресницах запахи губ, На влажном лице отпечатки лета, В котором один, был изредка груб, Доказывая свои куплеты. А к осени, когда гнев прошел, Исчезла листва с деревьев, Я тогда долго под ливнем шел, В питейные заведения. Я окунался в потемки тех, Кто незаметно прошел по телу, Но сумасбродство хмельных утех, Не придавало значения делу. Так и бродил, топтал тротуар, Думал, асфальт простит обещания, Тем, с кем ночами хмельными бывал, Вышептывая их от отчаяния.
На наших ресницах запахи губ,
На влажном лице отпечатки лета,
В котором один, был изредка груб,
Доказывая свои куплеты.
А к осени, когда гнев прошел,
Исчезла листва с деревьев,
Я тогда долго под ливнем шел,
В питейные заведения.
Я окунался в потемки тех,
Кто незаметно прошел по телу,
Но сумасбродство хмельных утех,
Не придавало значения делу.
Так и бродил, топтал тротуар,
Думал, асфальт простит обещания,
Тем, с кем ночами хмельными бывал,
Вышептывая их от отчаяния.