В январе 1942 года страна, затаив дыхание, читала очерк Петра Лидова «Таня» в «Правде». Но слова, сколь бы сильны они ни были, меркли перед фотографией, которая сопровождала текст. Снимок истерзанной, замученной на виселице девушки — партизанки Зои Космодемьянской — стал символом войны. Солдаты хранили вырезку в нагрудных карманах, бойцы клялись отомстить, глядя на него. Автором этого кадра, превратившего личную трагедию в общенациональную идею стойкости, был военный фотокор Сергей Струнников.
«... Брать самую соль жизни»
Сергей Струнников, сын херсонского художника, выбрал своим инструментом не кисть, а фотоаппарат. Окончив операторский техникум и поработав в кино, он нашел себя в документальной фотографии. Его стихией были экстремальные съемки: стройки в Средней Азии, дрейф ледокола «Седов», сибирская тайга. Войну он встретил в геологической экспедиции и немедленно вернулся в Москву, чтобы в августе 1941-го стать фотокорреспондентом «Правды».
Бриллиантовый Борис: тайна смерти любовника Галины Брежневой
Он считал, что его задача — «брать самую соль жизни, самое острое, самое необходимое». Этому принципу он следовал неукоснительно. Его осенние и зимние снимки 1941 года стали настоящей летописью битвы за Москву: ополченцы на рубежах, жители, копающие противотанковые рвы, бойцы в окопах. Он лез туда, где было опаснее всего, снимал в блокадном Ленинграде, под Сталинградом, на всех ключевых фронтах.
«...Боец и офицер! Сохрани эти снимки!»
Несмотря на десятки и сотни великолепных снимков, Сергей Струнников вошел в историю военной журналистики прежде всего, как автор фотографий замученной Зои Космодемьянской, сделанных в январе 1942 года. Так случилось, что в деревне, недалеко от Петрищево, где произошло злодеяние фашистов, остановились на ночлег журналисты, среди них – Петр Лидов. От старика, хозяина избы, Лидов услышал рассказ о том, как в Петрищево была повешена девушка-партизанка, назвавшаяся Таней. Как только появилась такая возможность, Лидов, а с ним и Струнников, отправились в отбитую у немцев деревню, и там вскрыли могилу, в которой была похоронена замученная партизанка. Тогда-то и был сделан знаменитый снимок мертвой Зои.
Тамара Левченко: как фронтовая медсестра чуть не увела Леонида Брежнева из семьи
В своем очерке Лидов пишет: «Смерть смежила ее ясные очи. Она мертва, но лик ее спокоен и светел. Она как живая. Она как святая. Вот такою же прекрасной увидели мы ее два месяца спустя и отерли иней с ее высокого безмятежного чела ... Но только замерзшее тело ее носило уже тогда следы новых, отвратительных посмертных надругательств пьяных фашистских скотов...». Это и есть описание фотографии Струнникова: прекрасное девичье лицо на снегу, обнаженная грудь со следами страшных ран. Завершается очерк Лидова словами: «Боец и офицер! Сохрани эти снимки! Быть может, тебе придется встретиться с палачами. А не встретишь этих — убей других...».
«...Никто не гарантирует, будем мы завтра живы, или нет»
Это слова из дневника, который Сергей Струнников вел на войне. Они были написаны в Крыму, весной 1944 года. Погиб он спустя два месяца, в июне 1944 года под Полтавой. Они с Петром Лидовым прилетели туда, чтобы сделать репортаж об американских бомбардировщиках. «Летающие крепости», поступили в наши войска в порядке помощи от союзников. Той же ночью случился налет фашистской авиации. Журналисты не спустились в укрытие, а бросились к зенитному орудию, чтобы попытаться отбить атаку. Был сделан удачный выстрел, и горящий немецкий самолет упал прямо на них.
Некоторое время памятником на общей могиле погибших в этом авианалете была лопасть от «Летающей крепости». Потом ее поменяли на мраморную плиту.