... Юра привез меня к полю еще не было шести вечера. У меня с собой небольшой рюкзачок, карабин и складной стульчик. Собираюсь: рюкзак за спину, карабин на правое плечо – стульчик на левое. Выдвигаюсь.
Иду вверх по склону, вдоль поля, но стараюсь на жнивье не выходить – двигаюсь по кромке по мягкой, уже увядающей траве. Но все равно – очень медленно, смотря под ноги, чтобы ненароком не наступить на какой-нибудь сучок – не шумнуть.
Вдруг глаз цепляется за что-то неожиданно красное на земле. Встаю, как вкопанный. Рассматриваю. Яблоко! Откуда оно в поле?
Поднимаю голову и вижу, что вдоль опушки привычного владимирского леса растут яблони! Прямо передо мной с ветки свисает такой же яркий, крупный плод. Тянусь к нему левой рукой и замираю!
Прямо передо мной какое-то шевеление. Кабаны выходят на поле? Присматриваюсь. Нет. Лежит на опушке, головой к сжатой пшенице олень. Поначалу не разглядев его рога – сливались видимо с ветками, сейчас я могу их рассмотреть. Вот это корона!
Но в этот момент зверь поворачивает голову и смотрит прямо на меня. До него метров семьдесят, вряд ли больше.
Я замер, не шевелюсь. Стоя в неудобной позе – левая рука по-прежнему тянется за яблоком и на ней болтается складной стул – я даже не помышлял, чтобы сдернуть с плеча карабин, и сняв его с предохранителя, прицелится и выстрелить. Много движений – скроется зверь.
Застыли. Смотрим друг - на друга. Рука начинает затекать. Уже почти больно. Но олень, не отрываясь смотрит прямо на меня. Разглядывая зверя я понимаю, что все фрукты на высоте где-то полутора метров съедены. Яблоки висят только выше. Получается, этот матерый самец – гурман. Живет возле пшеничного поля – выйдет в сумерках за зерном на него, повсюду виднелись упавшие колосья, а потом возвращается и закусывает яблочками.
Долго ли мы находились в таком положении – не знаю. Вряд ли очень. Но время тянулось мучительно. Наконец олень медленно отворачивается от меня и смотрит вверх по склону.
Я, стараясь не делать резких движений, наконец опускаю затекшую руку и снимаю с плеча карабин, одновременно сдвигая предохранитель. Прекрасно, получилось плавно. Щелчка удалось избежать.
Карабин в руках, оружие готово к бою, но я не смогу прицельно выстрелить. Накрыла оленья лихорадка. Меня всего колотит от напряжения и мощнейшего выброса адреналина.
Жду. Пытаюсь успокоится. Но наиболее действенный способ – несколько глубоких вдохов – мне не доступен. Зверь сразу услышит меня. Не смотря, что его голова еще повернута вверх по полю, уши находятся в постоянном движении, и то и дело ближнее разворачивается ко мне.
Плавно поднимаю карабин. В оптику вижу голову, с выдающимися рогами, часть шеи и узкую полоску туловища. Больше ничего. Голова – кончено убойное место, но оно очень маленькое, да и трофей портить не хочется. Жду. Мишень в оптике по-прежнему пляшет. Надежного выстрела не получится.
Приопускаю оружие. Вскинуть его вновь не проблема, смогу быстро. Надеюсь, что рано или поздно либо зверь встанет и представится возможность поразить его по месту, либо нервы успокоятся и тогда буду стрелять в основание черепа, по шее.
Приняв такое решение, я начал быстро успокаиваться. Но, как обычно, все произошло неожиданно.
Олень начал вставать. Не быстро. Сначала над травой поднялся круп животного, а потом и его передняя часть. Но зверь сразу повернулся вверх по склону. И мне оставалась видна только его спина, и голова, но с еще более плохого для выстрела ракурса.
Я, понимая, что одним прыжком зверь может скрыться в лесу, вскидываю винтовку и целясь в корпус стреляю...