Байкальский омуль — один из главных гастрономических брендов Иркутской области. Попробовать его желает каждый, кто приезжает на Байкал. Вот только в регионе по-прежнему действует запрет на промышленный вылов этой рыбы. Как восстанавливают популяцию омуля, всегда ли на прилавках он настоящий и как эксперты предлагают бороться с браконьерами, читайте в материале irk.aif.ru.
Ждать 8-10 лет?
«Изначально падение численности омуля не было связано с браконьерством и произошло, скорее, из-за природно-климатических факторов — но, тем не менее, масштабы нелегального вылова этой рыбы также повлияли на ситуацию, — отметил научный сотрудник лаборатории междисциплинарных эколого-экономических исследований и технологий Лимнологического института СО РАН Павел Аношко. — Введённый в 2017 году запрет на промышленный вылов омуля дал свои плоды: появилось достаточно благополучное поколение 2020-2023 годов, и, думаю, через 8-10 лет, когда они дорастут до половозрелости, мы сможем увидеть результат».
Учёные из Бурятии отмечают, что, начиная с 2019 года, наблюдается плавное увеличение численности омуля. По последним данным, оно оценивается более чем в 10 тысяч тонн, в то время как в 2017 году она составляла 7,4 тысячи тонн. Тем не менее, в Селенге и Посольском Соре, которые больше других ощутили на себе негативное влияние промышленного лова, ситуация по-прежнему не лучшая.
В восстановлении популяции омуля немаловажную роль играет и искусственное воспроизводство, которым занимаются в Бурятии — однако рыбозавод два года стоял на реконструкции, и за счёт того, что сроки сдачи объекта затянулись, в прошлом году закладу икры провести не удалось.
«Мы видим, что искусственное воспроизводство даёт плоды, — рассказывает начальник Байкальского филиала ФГБУ "Главрыбвод" Дмитрий Грудинин. —Например, та популяция, которая заходит на нерест в Посольский Сор, практически полностью поддерживается благодаря именно искусственному воспроизводству».
Пелядь-близнец
Несмотря на ограничения на вылов омуля, браконьеры по-прежнему находят возможности для того, чтобы незаконно выловленный омуль попал на прилавки магазинов.
«Незаконный вылов омуля может привести к колоссальному ущербу вплоть до полного уничтожения популяции, — рассказывает заместитель начальника Территориального отдела контроля, надзора и рыбоохраны по Иркутской области Александр Нечунаев. Оценить размеры ущерба сложно, но, по подсчётам учёных, с 2012 по 2017 годы браконьерский вылов омуля был сопоставим с официальным промысловым — а он тогда составлял 1,2 тысячи тонн в год. Конечно, с усилением охраны уменьшились и объёмы незаконно добытой рыбы. Но браконьеры не останавливаются. Например, они пользуются разрешением на вылов омуля, которое выдают коренным малочисленным народам, и вместе с добытой ими рыбой реализуют незаконную. Если бы была возможность разрешить коренным народам добывать омуль только для личного пользования, это бы существенно упростило нам задачу».
Генеральный директор Байкальской ассоциации рыбоводов и рыболовов Иркутской области Иван Михайлик отмечает, что одна только рыбоохрана не сможет справиться с браконьерами, поскольку участки для надзора очень большие: на огромное Братское водохранилище приходится всего 6-8 инспекторов.
«Важно выстроить консолидацию с другими органами власти, чтобы они в том числе отслеживали продажу рыбы без документов, — говорит специалист. — Если у браконьеров не будет возможности продавать рыбу, они попросту не будут этим заниматься».
Любителей незаконного вылова омуля во многом привлекает прибыльность продажи деликатесной рыбы: её стоимость на рынке всегда была высокой. А часто по схожей цене под видом омуля продают пелядь. Рядовой турист такой подмены даже и не заметит.
«Снизить привлекательность омуля можно, расширив искусственное воспроизводство сиговых рыб, в том числе и пеляди, сразу на нескольких водохранилищах региона, — говорит Павел Аношко. — Возможно, выпустив на рынок этой рыбы в достаточном количестве, можно будет обрушить цену. И тогда такой большой выгоды от её реализации уже не будет».